Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Следовательно, понять, что во время оккупации вы брали антиквариат на хранение у евреев, да и у других людей, не желавших жить под немцами, было несложно. Непонятно было другое. И это был для меня основной вопрос. На какой след, на какое решение загадки я должен был вывести вас моим расследованием. Вы сами наверняка пытались разыскать Клода Делоне. Безрезультатно. По адресу, указанному в договоре, Клод Делоне никогда не проживал. Спустя очень короткое время я уже знал намного больше, чем вы. Мне было достаточно проверить в старой телефонной книге адрес Гольденбергов и сравнить его с адресом в договоре между вами и Клодом Делоне. Это были идентичные данные. Тупиковая ситуация с этим Делоне должна была вас озадачить, и вы стали нервничать. В магазине это здорово чувствовалось. Вы чего-то боялись и поэтому выпустили в город меня, привезли картины из Швейцарии и начали о чем-то ломать голову. Так и возникла мысль, что я, ничего не зная и не понимая, могу вывести вас на след владельцев или хотя бы их наследников.

Хорошая идея пустить меня втемную искать нужную вам информацию. Правда, у меня была еще одна версия, для чего я вам понадобился: вам хотелось на какое-то время затуманить кому-то мозги и отвести от себя самих удар. Если захотите, расскажете правду. Если нет, мне все равно. Все карты неожиданно мне опять спутала моя следующая находка. Дело в том, что в вашей машине я нашел ордена. Это были награды за серьезные боевые заслуги. И, простите, вы, Виктор, на эту роль никак не подходили. Поначалу я решил, что вы надеваете на пиджак фрачники, чтобы спокойно пересекать границу. На всякий случай я сделал запрос на ваше имя – это же официальная информация. Вдруг я ошибся и ордена все-таки ваши. Все вместе: ваша манера торговать, друзья бандиты, ордена, не имеющие к вам никакого отношения, и эта странная история с коллекцией картин – убеждало меня, что я имею дело с аферистами. В этот момент, сам того не ведая, в происходящее вмешался мой дядя.

– Ты шутишь? –  с ухмылкой произнес родственник, потом встал, налил всем по рюмке кальвадоса и сел обратно. Виолетта, сохраняя молчаливую, немного презрительную гримасу, откинулась на подушки; Виктор тоже был немногословен. Пахомов потер больную ногу, поблагодарил дядю за согревающий напиток и, ничего не комментируя, приготовился слушать. Создавалось такое впечатление, что речь шла вообще не о них, а о каких-то неизвестных людишках.

– Я продолжу? Болтая о том о сем, ты рассказал мне, что многие молодые и, надо сказать, отчаянные ребята провели свои лучшие годы в маки – в партизанах. Пять самых интересных и продуктивных лет жизни. После войны некоторые пошли в политику, как твои друзья: Алекс Москович, Шабан-Дельмас, Симона Вейль[50]

и другие, а некоторые, умея только стрелять из-за угла и орудовать ножами, так и остались на улице. И знаете, на кого пало мое подозрение? На ваших лучших друзей – Рене Паранки́ и Доминика Фабиани́. Они подходили и по возрасту, и по «профессии». Только за прошедшие тридцать лет они выросли, так сказать, в табели о рангах и стали явно руководителями чего-то мафиозного. Я в этом плохо разбираюсь – вам виднее.

Виолетта чуть подалась вперед и ледяным голосом сказала:

– Ты играешь с огнем, Александр. Остановись.

И уже обращаясь к остальным, добавила:

– Мальчики, скажите же ему.

«Мальчики» молчали. Лишь дядя слегка кивнул мне в знак одобрения.

– Уважаемая госпожа Пахомова, я удивлю вас, но я добрался только до середины вашей же загадки. Все самое захватывающее впереди, и, что примечательно, дорогая Виолетта, главная партия во втором акте принадлежит именно вам. А там посмотрим, кто из нас играет с огнем.

Неожиданно Виктор, сидевший до этого довольно тихо, как-то нервно заерзал на диване и вдруг попросил меня продолжать. Виолетта отвернулась к окну. Я же, иногда посматривая на антресоли, продолжал.