Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

С этими словами хозяин магазина, кабинета и некой авторской копии аккуратно поставил на треногу большое полотно и нежно снял с него покрывающую картину холщовую тряпку.

Да, это была она. И я много раз об этом публично говорил. По моему мнению, эта работа – главный шедевр нашей живописи XX века. Отвернувшись от зрителя, женщина как бы выплескивала на него красоту и элегантность города после дождя. Этот уезжающий вдаль великолепный кабриолет, этот расцветающий под явно майскими лучами проспект, эта загадочность дамы в автомобиле, в затылке которой может померещиться только что истерзанный и брошенный в мятой постели и уже забытый любовник, эта радость весны и торжество молодости – все это видится в совершеннейшем шедевре Юрия Пименова «Новая Москва».

– Да, работа превосходна. Не знаю, авторская копия это или нет, но она дышит. Для живописи это очень важно. Авторская копия? Все может быть. Надо разбираться. У вас есть экспертизы? Вы ее кому-то показывали? И очень важен источник происхождения вещи. Так называемый провенанс. Впрочем, вы профессионал, что я вас учу…

– Александр Андреевич, есть вещи, в которых я уверен. Посмотрите на левый нижний угол картины. А вот фотография этой же картины в Третьяковке. Видите различие? Немного, но есть. Кроме того, моя картина чуть большего размера. Если бы делали, я извиняюсь, фуфло, сделали бы точно по образцу и в соответствии с размером. Вот, собственно, откуда моя уверенность. Но есть еще одна важная вещь. Я сделал химический анализ краски. Вот он… Прикреплен на скотч в прозрачном файлике, видите, сзади картины. Так вот анализ показал, что все краски – того времени! Вы знаете, за сколько была продана самая дорогая картина Пименова? Нет? Я вам скажу. Три миллиона долларов. Так та, за три миллиона, просто ничто по сравнению с этой.

– Соглашусь. Мало того. Затрудняюсь сам оценить «Новую Москву». Для меня ей нет цены. Хотя, в принципе, цена есть на все. Спасибо, что показали такой шедевр. А теперь простите, я должен идти.

– Подождите, дорогой! Еще пять минут. У меня к вам предложение. И я должен вам кое-что рассказать…

В моей улыбке, очевидно, было слишком много скепсиса. Можно было только представить, какую цену я сейчас услышу… Или хуже того, лысый торгаш предложит мне поспособствовать ему в продаже моим многочисленным знакомым. Терпеть не могу этого. И знакомить не люблю никого. Пару раз нарывался на претензии после того, как оказывал кому-то услугу. Хватит. Никаких процентов со сделок мне не нужно. Слава Богу, есть что «кушать», хотя по-русски так говорить нельзя. Но «все» говорят. Просто хочется спокойно жить. Без претензий от недоумков. И от друзей тоже.

– Я думаю, «Новая Москва» должна стоить от десяти до двадцати миллионов долларов. Конечно, если бы это был не советский художник, а какой-нибудь раскрученный европеец типа Магритта[105] или Ван Донгена[106], то на лондонских аукционах все бы взлетело до небес. Культовая работа. Определяющий сюжет. Жемчужина Третьяковской галереи. Да что тут говорить! Кстати, у меня есть уже пара клиентов, которые предлагают серьезные деньги, но сейчас речь не об этом. Мне нужна ваша помощь. Вообще, я собирался вас найти через общих знакомых, достал ваш телефон, ой, простите, я это уже говорил. А тут вижу, у меня в магазине сам адвокат Добровинский. Судьба.

– Или карма. Так чем я могу вам помочь?

– Видите ли, дорогой мэтр, никто не возьмет эту работу и не даст за нее ни копейки, если не будет серьезной искусствоведческой экспертизы и обязательно из той же Третьяковки. Все было бы хорошо, но не все так хорошо. Простите за тавтологию. Друзья из ТэГэ, в смысле из Третьяковской галереи, мне так и сказали: «Тебе никогда эту работу не признают. Никто не захочет рисковать своим креслом для того, чтобы обесценить их собственный шедевр. Так что даже и не пытайся. А если отнесешь туда, они еще сольют все в СМИ, назовут грязным фуфлом, и ты ее не продашь даже на Измайловском блошином рынке на вес». Вот мое предложение вам. Убедитесь, пожалуйста, что это настоящая работа, сами. Это для начала. У вас же есть с чем сравнить. Я все видел по телевизору, когда вы делали с журналисткой экскурсию по квартире. Соберите (если хотите) у себя консилиум экспертов. Не Третьяковкой единой… Когда вы получите мнение экспертов страны, именно вам Третьяковка не откажет. Как я уже сказал, у меня есть пара клиентов в голове. Думаю, что получу десять миллионов. Больше у нас никто не потянет. Предлагаю долю…

– Простите, никаких долей мне не надо. Я принципиально всю жизнь работаю без партнеров. Не мое, знаете ли…