Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

– Извините. Я хотел как лучше. А получилось как всегда. Черномырдина помните? Гениальное изречение. Тогда попробуем по-другому. С десяти миллионов я хотел вам предложить пять. Пятьдесят на пятьдесят. Но если вы так не хотите, есть другой подход. Может, он вас заинтересует. Если вы докажете, что это настоящая вещь, я продам вам ее за те же пять. Так вас устроит? А еще я привезу вам «Новую Москву» домой, в офис, куда хотите, и оставлю на месяц. Без залога. Если вам доверяют почти все олигархи страны, я тоже доверю вам девушку в автомобиле. Идет?

Пожав плечами, я сказал, что подумаю, затем, оставив визитную карточку и пожелав всего самого лучшего, немного озадаченный увиденным и услышанным, откланялся.

Вечером был ужин тет-а-тет с любимой, и время уже поджимало. Пожилой владелец «Новой Москвы» провожал меня до машины, цокал языком, сыпал восточными комплиментами и, откровенно говоря, начинал действовать на нервы легкой навязчивостью.

В машине на заднем сиденье думалось значительно лучше, чем в грязноватом магазине. Что-то было скверное и несуразное во всей этой истории. Да, у него шедевр. Но вещь надо проверять, узнавать ее происхождение, поднимать архивы и так далее. Работа крайне интересная, но времени на это уйдет уйма. А сколько он мне предложил на все исследование? Один месяц? Не управлюсь. Хотя бы полгода. С другой стороны, «Новая Москва» в нашей гостиной? О чем еще мечтать коллекционеру? Я даже не представляю, что можно хотеть найти и приобрести после этого? Леонардо да Винчи? Гогена? Магритта или Дали?

Путь на дачу и к ужину был сильно усеян пробками. Пришлось закрыть глаза, помечтать, подумать и кое-что вспомнить…

Якобы пролетарский художник, лауреат двух Сталинских и одной Ленинской премий, был совсем не пролетарского происхождения. Практически ровесник XX века, Юрий Пименов родился в семье присяжного поверенного и очаровательной дочки московских купцов из клана Бабаниных. В какой-то мере баловень судьбы, он учился в великом ВХУТЕМАСе в его самые знаковые двадцатые годы, затем, став одним из учредителей знаменитого Общества станковистов (ОСТ), как видный ОСТовец, в конце двадцатых отправился в путешествие по Европе, переболев немецким экспрессионизмом, стал живописцем, графиком, сценографом и плакатистом.

Но все складывалось в тридцатых годах очень непросто.

Вполне ожидаемо для всех и неожиданно для некоторых выходит «Постановление о перестройке литературно-художественных организаций», сразу уничтожившее все возможные и невозможные объединения. Тут же, естественно, одну из книг с иллюстрациями Юрия Ивановича снимают с печатного станка, а графику художника признают формалистической. Приговор. Работы нет, журналы отказывают, люди шарахаются. В трудные минуты на помощь приходит супруга – Наталья Бернадская. Она зарабатывает стенографией и таким образом содержит всю семью. И вот тут-то и проявляется талант художника.

Пименов обводит вокруг пальца властей предержащих, продажных во все времена критиков и омерзительных конформистов. Он уходит от требуемого сталинского соцреализма и создает практически свой новый стиль, к которому одновременно нельзя подкопаться.

Это обновленный импрессионизм легкого артистического «прекрасного мгновения». Своего рода застывшие воздушные балетные па на холсте, улетающее чудо движения, интрига вуайеризма, созерцания, если угодно. Без тени пошлости и соцреализма. Короче говоря, гений. Или как модно сейчас говорить: «Гений – и точка».

Этот удар по старательно захватывающей все живое косности и нанесла в незабываемом тридцать седьмом году та самая «Новая Москва», которую я только что видел. А потом уже каскад признаний, золотая медаль на Всемирной выставке в Париже и все такое. Надо отметить, генетически выношенная купеческая смекалка берет свое, и на все предложения начать писать официальные портреты следует ответ: «Не умею рисовать мужиков. Моя стихия – Женщина». Ну что скажешь на это? А ничего…

И в какой-то степени неправ хозяин магазина. Да, у меня двенадцать живописных работ Пименова. Но помимо того, что он, ко всему прочему, театральный художник, Пименов еще и чудесный график-плакатист. А вот плакатов художника и преподавателя ВГИКа Юрия Ивановича у меня довольно много. Завидуйте, но тихо. И это было бы большое счастье – поставить перед собой «Даму в автомобиле» и попробовать написать эссе об этом шедевре. Или даже роман…

– Александр Андреевич, мы приехали. Вы хорошо себя чувствуете? А то мы стоим у вас на даче уже пятнадцать минут, а вы ни гугу.

Игорь на всякий случай сделал погромче радио, и мне пришлось открыть глаза. Исчезла «Новая Москва», дама в автомобиле, плакаты «Пышка», «Романс о влюбленных», «Дочки-матери» и даже «Новый Гулливер». Ну и ладно. Пойду ужинать. Хотя есть не хочется.