Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Так закончилась история убийства Нины Николаевны Кандинской, урожденной Андреевской, 1899 года рождения, подданной Российской империи, гражданки Германии и Франции. Правду об этом убийстве в силу обстоятельств до сегодняшнего дня знал только один человек.

Как это ни парадоксально звучит, но каждая закончившаяся история имеет хоть какое-то продолжение. История убийства вдовы Василия Кандинского не исключение.

Начнем с того самого дня.

После разговора с Иосифом, я аккуратно сложил все вещи обратно в письменный стол, под присмотром заплаканной Пилар забрал на память о проведенных здесь часах ту самую открытку Клауса Хагера, третью версию каталога-резоне и обещанный когда-то мне хозяйкой квартиры сувенир – каталог выставки «Дегенеративное искусство». Мне казалось, что такой подарок за бессонную ночь я заслужил. В свое время Нина Николаевна подарила мне плакат, выполненный ее супругом Василием Кандинским. Он долгое время путешествовал со мной по странам и континентам и в итоге обрел свое почетное место в нашем офисе. Это произведение является очень большой художественной и исторической редкостью. Время от времени меня просят экспонировать плакат на различных выставках. Последний раз этот шедевр произвел фурор на экспозиции в Ленинской библиотеке. У плаката, несомненно, есть стоимость. Но если я не продал его ни в двадцать шесть лет, ни потом, считайте, что он для меня бесценен. Как и воспоминания о раскрытых мной преступлениях, совершенных двумя людьми, погибшими, кстати, в течение одних суток.

На мамин юбилей я организовал ей в подарок поездку по Италии. Мама вернулась и неожиданно для меня сказала сакраментальную фразу: «Это хорошо, что ты учил итальянский». На протяжении многих лет я пытался выяснить причины такой внезапной шахматной рокировки. Безуспешно.

Лишь за две недели до того дня, как мамы не стало, она с улыбкой прошептала мне: «То, что было во Флоренции, осталось во Флоренции». И все.

Серж Лифарь скончался в Лозанне в 1986 году. Ему исполнился восемьдесят один год. Что делал знаменитый дуэлянт в Швейцарии, я не знаю. Киевлянин был слишком противоречив для меня. А разбираться, где там правда, а где нет, что за этим всем стоит, мне не хотелось.

Основателя американского балета Джорджа Баланчина (или Баланчивадзе) не стало в 1983 году. Балетная Америка готовилась праздновать юбилей Баланчина на следующий год, но до своего восьмидесятилетия Георгий Мелитонович не дожил. Он действительно тяжело болел. Та парижская поездка была для великого хореографа последней.

В 1982 году (через два года после убийства Нины Николаевны) вышел «Каталог-резоне Василия Кандинского. Работы маслом». Многие специалисты и коллекционеры отнеслись к этому труду очень скептически. Дело в том, что большое количество опубликованных в каталоге шедевров не были признаны в свое время вдовой художника. А для уверенности в подлинности главным критерием так и остается заверение в аутентичности картины самой госпожой Кандинской. Десять лет спустя, а именно в 1992 году, вышел в свет другой каталог-резоне. На этот раз он был посвящен акварелям Василия Кандинского. К этому изданию отношение многих знатоков также не поменялось.

В 2012 году мой приятель, известный французский коллекционер периода ар-деко Клод Иловеси повел меня на предпоказ грандиозного аукциона прикладного искусства и живописи двадцатых – тридцатых годов. В одном из залов я вдруг увидел тот самый стол из кабинета Нины Николаевны. У меня не было никаких сомнений, что судьба вернула меня на тридцать лет назад. Клод влюбился в шедевр дизайнера Рульманна и не мог от него оторваться. Мы попытались выяснить провенанс (происхождение предмета), но работник аукционного дома морочил нам голову рассуждениями об уникальности изделия. Что же касается предыдущих владельцев предмета, то их имена или неизвестны, или не разглашаются. О сюрпризах и секретах стола не было сказано ни слова. Молчал по понятным причинам и я.

Клод участвовал в торгах и, в конце концов, за четыреста пятьдесят тысяч евро приобрел лот номер шестьдесят два.

Когда же стол доставили моему товарищу, он пригласил меня полюбоваться новой покупкой в домашних условиях. Я снова прилетел в Париж и приехал в знакомый дом на Avenue Foch.

Зайдя в кабинет хозяина, я почувствовал, что настал мой час.

Ничего не подозревающий Клод принес нам кофе с печеньем и с интересом стал наблюдать за моими действиями.

Для начала требовалось достать из ящиков правой тумбы все папки и тетради, уже разложенные новым хозяином. Встав на колени, я начал искать рычажок и очень быстро его нашел. Раздался характерный звук щелчка, и дно заветного ящика приподнялось. Я наслаждался эффектом, читаемым на лице моего друга, и, почти не отрывая от него глаз, поглядывая на подскочившую доску, поднял деревяшку с помощью лежащего на столе ножа для бумаг. Клод молча наблюдал за моими манипуляциями. Я перевел глаза на потайное дно и ахнул.