Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Сначала Нью-Йорк. В бывшей столице мира арестовали сына айтишника за то, что он был сыном айтишника. Необходимо было пообщаться с местным фэбээровцем, который вел дело, найти вменяемых адвокатов, встретиться с молодым парнем и вообще понять, что происходит в их «демократии». Родители несчастного хорошо помнили, что в бытность суда над Япончиком (Вячеславом Кирилловичем Иваньковым) я убедил американских коллег поменять стратегию, и с двадцати лет, о которых просила прокуратура, суду пришлось снять двенадцать. После Нью-Йорка тоже неблизкий полет, но без походов по тюрьмам. Наследственное дело выходцев из Советского Союза в Тель-Авиве. Ушедшая в небытие очень состоятельная дама оставила все свое весьма внушительное наследство любимому, неглупому и красивому молодому человеку. Казалось бы, все хорошо, но любимым неожиданно оказался не новый муж и даже не усыновленный сын, а неведомый красивый мужчина в Москве… Против восстали взрослые детки, маленькие внуки, знакомые и собаки. Запутанная история. Прямо то, что люблю.

Механически собирая вещи, я в сотый раз пытался систематизировать вопросы, не дающие мне покоя ни днем, ни лежа.

«Почему исчез Виген?»

«И куда он исчез?»

«Какую аферу готовили мне с картиной Пименова? Просто продать подделку? Наивно и глупо. Тут что-то намного сложнее. Хотя… Неужели Виген Худоян был такого плохого мнения обо мне? Он же должен был понимать, что рано или поздно я докопаюсь до истины. Может быть, с возрастом я стал дебиловат с виду? Нет, вроде непохоже…»

«Что за история с отпечатками пальцев? Вернее, с их отсутствием».

«Кто еще бывал в этом магазине? Надо спросить у Сергея Анатольевича. При обыске должны же были найти хоть какие-нибудь документы. Если это известные коллекционеры, то я большинство из них знаю. Встретиться и переговорить с ними элементарно просто. Есть шанс понять и узнать что-то новое. А главное, полезное».

«Молодые люди, помогавшие Вигену нести картину. Кто они?»

«Можно ли получить адрес настоящего Вигена в Лос-Анджелесе? Надо попробовать с ним связаться».

«История с картиной Кузнецова тоже мутная. Стоп! А какие показания дал тот самый бывший владелец – состоятельный выходец из Узбекистана? Естественно, до того как умер, но после того как его обокрали».

«Что мне делать с “Новой Москвой”. Держать на виду стыдно, выбросить нельзя. Держать стыдно. Выбросить нельзя. Что-то в этих четырех словах зарыто такое, что может дать глобальный ответ на все вопросы. Но что?! Пока неясно. Подождем».

Который час? Вроде не очень поздно, надо набрать моего полковника из угрозыска. Нужно предупредить, что уезжаю и меня не будет довольно долго, а еще хочу задать ему некоторые вопросы. Надеюсь, ответит.

– Сергей Анатольевич, простите, что беспокою. Уезжаю дней на десять по делам. Хотел кое-что спросить. Да, спасибо. Вернусь – увидимся. Да нет, все можно по телефону. Вы же допрашивали вашего богатого узбека, у которого украли картину Кузнецова? Что он сказал? Кто бывал в доме? У него были подозрения? В кражах антиквариата и драгоценностей всегда существует наводчик.

– А он ничего не сказал. Рашидов погиб за несколько дней до того, как его дочь обратилась к нам. Она с мужем жила отдельно, но ключи от квартиры папы у нее были. Ее отца нашли на скамейке в Нескучном саду. Сердечный приступ, как сказали врачи. Так вот, когда дочка пришла к нему домой, дверь была закрыта, но не на замок. Ее просто захлопнули. В квартире пропали деньги, по ее словам, папа всегда хранил дома крупную сумму, сколько – она никогда не знала. Часы тоже не нашла в тумбочке, он их там всегда держал, а на нем в саду их точно не было. И хорошо помнит полку с древним Кораном над письменным столом. Когда труп нашли прохожие, на запястье было что-то совсем дешевое. Но она их у отца много раз видела. Так что «Патек» на двести процентов был дома. И со стены исчезла картина. Вот и все.

– Ясно. А в бумагах антикварной лавки при обыске вы ничего не обнаружили? Имена коллекционеров? Публичные фамилии?

– Нет, из известных фамилий только ваша. Простите, но сын зовет. Уроки надо помочь делать. Хорошей поездки. Если что, звоните. И я вас наберу в случае необходимости.

Так как самолет вылетал в четыре часа дня, а чемодан был собран, у его хозяина было полно времени заехать в альма-матер.

Нынешний ректор ВГИКа Владимир Малышев (а для меня просто Володя) учился в родном институте на год старше меня. Что совершенно не мешало нам быть в приятельских отношениях. Малышев был прекрасным ректором Института кинематографии, а еще он отличался тем, что всегда помогал всем вокруг. И советом, и делом. Короче, Вова не мог мне отказать.