Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Тарп с приятелем ухватились за мою ношу и помогли мне повалить Бретта на повозку. Потом Тарп сказал:

– Мы с Битте хотим пересидеть у тебя, пока не кончится непогода. Ты не против?

– Заходите. Там есть горячее какао. И еще мы обзавелись новым бочонком. Вернусь через минуту.

Я пристроился между дышлами и покрепче ухватился за них. Мне удалось пинками отбить их примерзшие к мостовой концы, и повозка сразу же покатилась под гору.

Это было похоже на рикшу задом наперед: я шел сзади, стараясь не отставать.

Макунадо-стрит имеет мягкий уклон вниз на протяжении трети мили. Задолго до конца этой трети я отстал. Повозка затарахтела дальше, а я пошел обратно, поскальзываясь, спотыкаясь и махая в воздухе руками, но так ни разу и не упав. Я не мог идти ровно – и даже не пытался.

Колесница Бретта сумела ни во что не врезаться, пока я не потерял ее из виду. В темноте я услышал, как она задела за что-то, покатилась дальше, отрикошетила от чего-то еще и наконец стала одним из участников мощного столкновения. Я представил себе Бретта, как он летит сквозь ночную тьму и затем катится по обледеневшей мостовой на своих выдающихся ягодицах.

Его проблемы. Я двинулся домой, не понимая, почему не сломал ему пару костей прежде, чем отпустил повозку.

Синдж ждала у дверей, чтобы впустить меня. Ей было весело.

– И сколько раз ты упал теперь?

– Ни одного.

Она была разочарована.

Плоскомордый со своим собутыльником добрались до комнаты Покойника, где тот продолжал развлекать Милягу Скалдита.

«Гаррет, мне необходимо, чтобы ты записал то, что я получаю от этого бандита. Не в моих обычаях вмешиваться в гражданские дела, однако мое рудиментарное чувство социальной ответственности вынуждает меня предоставить эту информацию полковнику Тупу и директору Шустеру. Этот человек находится в тесных отношениях с самыми темными и потайными механизмами криминального мира. Гораздо более, чем мистер Дотс или даже мисс Контагью. Этот человек знает, где спрятаны все тела, потому что сам прятал большинство из них. Он знает, кого из чиновников можно подкупить. Он имеет также неплохое представление о том, кто из его собственных людей мог быть подкуплен директором Шустером. Выражаясь просторечным слогом, мистер Миляга Скалдит – это горшок на конце радуги информации».

– Отлично! Мы в деле. Ты заметил, кто является гостем Плоскомордого?

Брат Бриттигарн был не настолько безнадежен, чтобы не понять, что я разговариваю не с Морли. Он также не был настолько безнадежен, чтобы не опознать меня при свете.

– А, ч-черт! Мор-рда, ты подставил меня!

«Заметил. Я начну с ним сразу же, как только ты сядешь записывать».

Бриттигарн решил, что пора давать деру. Он успел сделать полтора шага, потом застыл, повернулся и направился к креслу, в котором обычно сижу я. Как автомат. Он сел, положил ладони на колени и уставился в бесконечность. С него капало.

Заглянул Дин:

– Вам от меня еще что-нибудь нужно? Мне давно пора спать.

– Принеси тряпки и подстели под этого придурка, чтобы мимо не накапал. Куда подевалась Синдж?

– Она на кухне, пытается ввинтить кран в новый бочонок.

– Должно быть, это забавно смотрится.

Я пошел в кабинет, где мне было комфортнее писать.

…Было уже около четырех часов пополудни. Моя рука была твердой, как клешня, и ужасно болела. Я не мог больше продолжать.

«Ступай поспи. Мы продолжим позже».

– Сколько там еще?

«Этот человек – бездонный колодец, полный черных воспоминаний».

То, что я уже записал, само по себе было бы бесценным – как для полковника Тупа, так и для Белинды. А также для любого из вторых скрипок в Организации, вроде Учителя Уайта, которых планировалось отправить в насильственную отставку после того, как Рори Скалдит вручит сам себе наследство Чодо.

– Как твои дела с ББ?

«У этого человека интригующий ум. Иди спать».

С трудом я вытащил себя из рабочего кресла. Мои суставы скрипели и трещали. Надо бы побольше двигаться – мое тело в последнее время что-то быстро устает.

Я просунул голову в комнату Покойника – повсюду лежали спящие люди. Синдж нигде не было видно.

46

На этот раз старый Увалень самолично выдернул меня из сна в преступно ранний час. Ему не терпелось продолжить. Он был возбужден и даже позволил себе вульгарное выражение, когда я запротестовал, указывая на абсурдно неподходящее время.

«Сводить счеты – подлое занятие».

Но внешняя информация туго доходила до меня вплоть до середины второй кружки черного чая – пока он не принялся наконец измываться над моей нерасторопностью.

Весельчак расплачивался со мной за все те разы, когда я вытаскивал его из дремоты просто для того, чтобы он отрабатывал свое содержание.

– Ну что за гадская жизнь!

«Как твое дыхание?»

Я не обратил внимания. Легкие работали. О чем мне было заботиться?

Он отпустил меня. Увы, это не я был тем, кто заставлял их работать. Я еще не перешел обратно на автоматику.

– Мне по-прежнему приходится думать об этом. Может быть, та штука, которую принес Учитель, была не настоящим противоядием?

«Может быть, и нет. Его не очень заботило противоядие, когда он приобретал ядовитое зелье».

– Это типично для их породы.