Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

– Еще как можно! Нет такого закона, где было бы сказано, что я должен быть логичным. – Тарп явил мне самую широкую из своих кошмарных улыбок. Еще раз высунув голову за дверь, он тут же убрал ее внутрь. – Я считаю, что все это из-за мирного времени!

– Что? Что такое случилось из-за мирного времени?

– Погода, конечно! Когда у нас была война, такой погоды никогда не было. Во всяком случае, не так рано.

– Что за чушь ты мелешь?

Он снова ухмыльнулся:

– Расслабься, браток, я просто подкалываю. Я все время слышу такую фигню в тавернах.

– А-а.

– Ты-то в них больше не заходишь. Ты не в курсе последних маразматических теорий.

Плоскомордый Тарп читает мне лекцию о маразме! Что за странный мир!

– Так ты собираешься прыгать туда или нет?

– Нет, я, пожалуй, зависну здесь. Там слишком мерзко.

Нам очень повезло, что Дину удалось в последний момент пополнить наши запасы.

Сделав все, что можно, чтобы хоть немного расслабить свою рабочую руку, я вернулся к записыванию мемуаров Миляги Скалдита. Синдж и Морли следили за орфографией. Им оставалось немного других занятий – разве что играть в шахматы.

Я обнаружил еще одну область, где могу чувствовать свое превосходство над моим милым симпатягой-приятелем темноэльфийского происхождения. Хотя он и настаивал, что я втихаря получаю помощь от напарника.

А пишет он так, что вообще ничего разобрать невозможно!

47

Один за другим мои гости убирались восвояси.

Морли ушел первым, прождав почти весь день. Часом позже Плоскомордый тоже нырнул в снегопад, который к этому времени уже прошел высшую точку. Теперь он состоял из сверкающих маленьких снежинок, казавшихся искусственными. Снега на земле лежало около фута. К тому же почти не было ветра, что весьма утешало.

После того как ушел Тарп, я спросил:

– Что будем делать с остальными двумя? У ББ есть жена.

«Женщина из храма – его сестра. Он позволяет ей считать себя мозгом, стоящим за его играми в веру».

Синдж писала с яростным сосредоточением, высунув влево кончик языка и чуть ли не ныряя носом в свои записки. Она была еще не совсем готова для создания манускриптов с миниатюрами.

– Синдж, как думаешь, смогли бы другие представители твоего племени научиться переписывать бумажки?

– Что?

– У них всех такая же устойчивость к скуке и повторению одного и того же? Если бы им удалось овладеть этим делом, мы могли бы открыть контору по переписке документов.

Я вновь вернулся к Покойнику и ББ.

– И что, это действительно так? Она и правда мозг его предприятия?

«Он считает иначе, но вполне может и ошибаться. Тебе придется покормить его. И поскорее».

– Покормить? А может, я его просто отпущу? Пусть гадает, что с ним произошло…

«Еще остались вопросы, которые необходимо у него выяснить. Такие вещи, о которых он сам не знает, что они ему известны. Что-то, вокруг чего его неосознанное дарование воздвигло защитную стенку».

– Это что-то важное?

«Я не узнаю, пока не пробьюсь сквозь стенку. Это может оказаться окончательным ключом к смыслу жизни. А может – рецептом его матушки по приготовлению пастернака, тушенного в масле».

Принимая во внимание мое положение шута при местных божествах, быстрый подсчет показал, что, скорее всего, брат ББ обладает предрасположенностью к пастернаку.

Покойник предложил мне сменить Синдж. Его раздражало ее стремление к совершенству. Я отказался.

– Мы не придем ни к чему, если будем спешить. Как насчет Миляги? Его шахта наконец выработана?

«Больше не осталось ничего, что мы могли бы узнать от мистера Скалдита. Но отпускать его на свободу следует с большой осторожностью – и после длительной задержки. Его отсутствие поселит в братве нерешительность и заставит конкурирующие группировки действовать с опаской. Они начнут нервничать, и его исчезновение с криминальной сцены послужит к пользе мисс Контагью. Миляга Скалдит был единственным из врагов Контагью, имевшим возможность проникнуть в их поместье».

– Что? – Это было для меня новостью.

«Возможно, он немного преувеличил, чтобы показать себя в лучшем свете. Прочти рукопись и реши сам».

– Но…

«Прочти рукопись. Это избавит тебя от многих неприятностей».

Дин принес для всех ужин. Поев, мы с Синдж переместились в кабинет, чтобы прочесть записи друг друга.

…Я отправлялся ко сну, распираемый бурей эмоций. В тот день, когда мемуары Миляги Скалдита попадут в руки Конфиденциальной комиссии по королевской безопасности, организованная преступность понесет серьезные потери.

Засыпая, я мучился неотвязным вопросом: где же Чодо и Жнец? Вместе они или по отдельности? Не сами ли они запланировали все это еще некоторое время назад? Устроил ли себе Темиск драматический уход со сцены, или же это была какая-то грандиозная уловка?

Я поежился под зимним теплым пледом. Казалось, моя постель никогда не согреется. Я проверил свое дыхание.

Несмотря на то что я загрузил в себя целый колодец воды и бо́льшую часть уайтовского противоядия, мне по-прежнему была необходима помощь.

Я дрожал не переставая.

48

Дин приготовил на завтрак яйца в мешочек – дорогое удовольствие для этого времени года. Нет, вся эта шарашка решительно сговорилась довести меня до работного дома!