Шпага Суворова

- Осмотр продолжается, - шутя сказала Катя и вынула из шкафа пачку рисунков, перевязанных ленточкой.

- Гравюры восемнадцатого столетия. В них ни я, ни мама не разбираемся, но они особенно почитаются любителями древностей, засмеялась девушка и подала мне связку рисунков.

Старинные гравюры взволновали меня еще больше. Мне казалось, вот-вот я нападу и на след желанной шпаги.

Без сомнения, в квартире профессора хранились вещи полкового музея. Непременно нужно было узнать, когда и как они сюда попали.

- Знаете ли, какова ценность этого для историка? - спросил я девушку, показывая на разложенные на столе диковинные вещи.

- Предполагаю! - ответила она. - Я тоже люблю старинные вещи, но не знала, что эти предметы принадлежали Суворову.

- Вы будущий врач! Что вам Суворов! - сказал я, не веря словам девушки.

- Я люблю Суворова. Просто так, как любят отца с матерью. Им гордится наш народ.

Эти слова девушка произнесла негромко, но с большой силой. Я горячо пожал ей руку.

Мне хотелось узнать хоть что-нибудь о круге знакомых художника, но Катя не могла рассказать ничего нового.

Я только понял: у них хранятся вещи, привезенные когда-то бывшим начальником полкового музея Семеновского полка, художником Георгиевым.

- Приходите к нам еще, когда мама будет дома, - приглашала Катя. Она расскажет вам о дяде.

Увлечение театральной живописью

Знакомство с профессором помогло мне продвинуться в поисках.

Мне показали старый, добротный, с большим замысловатым замком, сундук.

В нем, среди всяких ненужных вещей, находился покрытый эмалью значок офицера Семеновского полка - белый крест с золотым мечом по вертикали. Он принадлежал художнику.

Там же я обнаружил несколько его рисунков на батальные темы и удостоверение Петроградского Военно-революционного комитета.

На стене я увидел небольшие картины, написанные акварелью.

Странная манера письма не могла не обратить на себя внимание.

Я с интересом рассматривал акварели, пытаясь понять, что они изображают.

Мое внимание заметили.

- Это эскизы театральной постановки, - объяснила хозяйка.

- Чем они привлекли вас? Почему они здесь висят?

- Их писал мой брат - художник. - Он работал над ними вместе со своим другом.

- А для какого театра, - спросил я, - и как называлась пьеса?

- Для какого театра, не помню. И название пьесы забыла. Знаю, что это было незадолго до Октябрьской революции. Эскизы - память о моем брате.

- А не вспомните ли вы, когда они попали к вам?

Сестра художника сняла один эскиз со стены, положила его перед собою на стол и, разглядывая рисунок, продолжила свой рассказ:

- Как-то брат привез эти эскизы и старинные вещи и просил все сохранить до его возвращения. Он упоминал, что какие-то вещи передал на сохранение своим друзьям-художникам.

Я просил профессора назвать фамилии этих художников.

- Он был общительным человеком и дружил со многими художниками из Академии. Не всех я знала и фамилии их теперь уже не помню, - развела руками моя знакомая.

Работа начальника полкового клуба над эскизами театральной постановки, его дружба с художниками-декораторами - все это приводило к естественно правильному предположению: с начала революции судьба шпаги Суворова тесно связана с каким-нибудь театром Петрограда.

Если уж спрятал он шпагу, так сделал это в укромном месте: у художника с крупным именем или в закоулках какого-нибудь театра.

Но какого? Ведь их в городе около двадцати. Придется просмотреть все...

Я изучаю театральную бутафорию

Все мы видим из зрительного зала сцену, любуемся декорациями, наслаждаемся игрой артистов.

Но мало кому из нас удается попадать в таинственные помещения, тесно обступившие сцену.

Они носят порой не совсем понятные названия: реквизиторская, бутафорская, костюмерная.

Все эти помещения заполнены интересными вещами. Месяц за месяцем, год за годом копятся эти вещи.

Реквизиторы подбирают из своих неисчислимых запасов сотни мелких предметов, необходимых на сцене по ходу спектакля: посуду и книги, трости и зонты, оружие и картины, скатерти и салфетки, клетки с чучелами и чернильные приборы.

Вот вы вошли в широко раскрытую дверь в пяти - шести шагах от сцены.

С потолка свисает чучело крокодила. Филин, примостившийся на полке, зловеще глядит на него. Подле филина на блюдах лежат искусно сделанные из картона, "поджаренные" гуси и утки.

И здесь же, гордо выгнув свои шеи, "плывет" стая белоснежных лебедей.

Флаги всех стран и народов заполняют уголки комнаты.

Все это именуется реквизитом.

Вы входите в соседнее помещение. Здесь мебель самых различных стилей. Но одна особенность бросается вам в глаза.

Вы ясно видите хорошо отделанную переднюю часть и боковины буфета, книжного шкафа или письменного стола. Но стоит вам посмотреть на эти прекрасные вещи с тыльной стороны, как вы обнаруживаете, что все они сделаны из фанеры и легких досок, а то и картона, и являются не настоящими вещами, а подделкой. Называются они бутафорией.

Поиски шпаги привели меня в реквизиторские и бутафорские городских театров.