Шпага Суворова

Познакомился я и с репертуарными книгами, в которых хранились старые театральные афиши, наклеенные на листах плотной бумаги. Они были подобраны день за днем. Весь годовой репертуар театра.

Представьте себе книжный переплет размером в развернутую газету "Известия" или "Правда".

Для того, чтобы разложить такую книгу, требовался большой стол, на котором могли бы свободно лечь обе половинки переплета репертуарной книги.

Я перелистал десятки таких книг толщиной с кирпич. Почти месяц ушел на это. На пожелтевших страницах огромных фолиантов за 1913 - 1918 годы то и дело встречались имена крупнейших актеров, певцов, художников - гордости нашего театра.

Но изучение репертуарных книг не помогло мне разрешить загадку. Никакого следа работы начальника полкового клуба над декорациями для петроградских театров не нашлось.

Я был удручен новой неудачей и несколько дней не мог работать в полную силу. Мне казалось, - я не способен решить серьезный вопрос, у меня для этого недостаточно знаний.

"Бросить все, - думал я, как уже случалось со мной в дни срывов и неудач, - бросить поиски шпаги и заняться другими делами, не требующими такого напряжения!"

Но другой голос шептал:

"Как бросить! Можно ли бросать раз начатое дело, если в нем заинтересован не ты один! Ну, сорвалось. Не вышло сегодня, так выйдет завтра. Вспомни, - Суворов часто говорил: "Без труда не вытащишь рыбки из пруда". Или не правда это?"

Я успокоился и решил продолжать поиски с еще большим рвением; стал изучать содержимое костюмерных и реквизиторских ленинградских театров, объясняя их работникам, что разыскиваю. С их стороны я неизменно встречал самое живое участие.

Несколько раз я обращался с просьбами о помощи к одному театральному работнику.

Новый знакомый терпеливо выслушивал мои истории о поисках суворовских вещей, заинтересовался моими делами и однажды привел меня в Главный гардероб академических театров.

- Ищите здесь! - сказал с легкой улыбкой мой знакомый. - В этом месте можно найти самые неожиданные вещи. Только лучше ищите! - почти приказал он мне и передал с рук на руки заведующему гардеробом.

Главный гардероб находился в глубине большого двора. Он занимал огромный пятиэтажный корпус, вмещая тысячи различных театральных костюмов, обуви и головных уборов.

Сотни актеров можно было одеть в эти костюмы. Куда бы ни проникал взор, всюду висели суконные, шелковые, атласные, бархатные и парчовые платья.

Хитоны и котурны древней Греции поражали своею строгой простотой. Кринолины и туалеты красавиц Екатерининского двора отличались роскошью и пышной замысловатостью форм.

Военные мундиры, бриджи и галифе висели вперемежку с гусарскими ментиками и боярскими охабнями. Одежда героев мольеровских пьес находилась по соседству с сюртуками, мундирами и фраками героев пьес Островского.

Огромные дубовые шкафы в несколько ярусов тянулись вдоль стен и посреди больших зал мужского и женского отделов.

По этим бесконечным залам можно было совершать поучительные экскурсии, посвященные изучению истории театрального костюма.

Лучшими экскурсоводами являлись здесь работники гардероба, бережно и любовно сохранявшие накопленные за много лет театральные сокровища.

Усилиями этих работников сохранена коллекция замечательных костюмов восемнадцатого столетия, целый "Потемкинский гардероб".

В особых шкафах висели украшенные старинными кружевами бархатные и атласные камзолы. Тут же расположились шитые из цветного шелка жилеты. И те и другие были покрыты вышивками.

Крохотные бутоны роз из тончайших шелковых нитей оживляли наряды вельмож.

Ручная вышивка - работа русских крепостных мастериц, подлинных художниц своего дела, - дожила до наших дней и рассказывала о труде не одного десятка людей.

Но не костюмы влекли меня к себе.

Служащие Главного гардероба, узнав, что я из Военно-исторического музея, отнеслись ко мне очень тепло.

Старая работница рассказала, что она лично знала молодого художника в офицерском мундире. Этот художник не то в 1916, не то в 1917 году оформлял спектакли в Мариинском театре и не раз приходил в Главный гардероб подбирать костюмы и реквизит для участников спектакля.

Здесь же мне сказали, что в соседнем отделе, в бутафорском прокатном складе, имеется немало оружия и старинных вешей.

Не откладывая дела, я прошел на склад и в отсеках, заполненных театральным реквизитом и бутафорским оружием, нашел штук пятнадцать протазанов - образцов холодного оружия восемнадцатого столетия, напоминающих укороченные копья.

Роясь в бутафорских кладовых, среди пожелтевших, запыленных гравюр, литографий и лубков я увидел старую канцелярскую папку для дел из плотного картона с тесемками.

На ней стояла выведенная четким графическим почерком фамилия художника Георгиева.

Схватив папку, я нетерпеливо раскрыл ее. В ней находился перечень рисунков художника, которые некогда хранились здесь, и наброски эскизов театральных декораций.

Я уже видел их раньше у профессора.

С обложки, как черные глаза, глядели на меня две большие печати Семеновского полка.

Я вспомнил, последние годы художник служил там начальником музея.