Шпаргалка. Рассказы, которые помогут решить жизненные задачки

А ещё однажды мама принесла домой два платья и колготки. Платья очень красивые, а колготки – плотные и блестящие, я даже не знала, что такие бывают. Это была одежда дочери хозяйки, которая уехала за границу, и эти вещи ей больше были не нужны. И чтобы не обидеть маму, хозяйка спросила: «Вдруг вашей дочке подойдут? Может, померяете? Не люблю, когда красивые вещи бестолково стареют, забытые всеми».

Так деликатно она предложила: получалось, будто это не она маму выручает, а мама – её…

Я примерила, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что стиль – это что-то неуловимое и необъяснимое, но это то, что не даёт отвести от тебя восхищённого взгляда. Наверное, это были два самых красивых платья за всю мою жизнь.

Но себя мама упрямо причисляла к «бедным домам». Когда она заболела (а я к тому времени давно была замужем, жила в другом городе и вынашивала своего первенца), мама однажды пожаловалась, что сил на уборку у неё нет, а лежать в грязной квартире ей тяжело.

Я тогда мучилась токсикозом и выручить её с уборкой не могла.

– Давай я найду кого-нибудь, мам, и заплачу, и к тебе придут и уберутся? – предложила я.

И мама аж закричала в трубку:

– Чужой человек? Будет убираться?! В моём доме?! Я что, безрукая? Я что, не женщина? У меня что, дочери нет? Что скажут люди? Да это унизительно, в конце концов! И для человека, который придёт, и для меня. Да я лучше умру в грязи, чем буду боярыней лежать и пальчиком указывать, где помыть, а потом ещё с барского плеча лишнюю сотку переплачу…

Мама говорила с горечью. Именно в тот день я, уже взрослая, вдруг поняла, что тогда, когда я была совсем ребёнком, мама пошла работать помощницей по хозяйству во многом из-за меня: ведь меня надо было кормить, и поить, и учить, и вообще. И это было для неё больно, непрестижно и про «выживать», но ради меня она это сделала. Договорилась со своей гордыней.

А так после замдиректора завода в посудомойки – это очень болезненный карьерный путь. Но мама на этом пути сохранила своё достоинство, именно скрывая, как её это травмирует.

Хотя почему? Разве есть что-то зазорное в любом труде? Любой труд – это повод для уважения.

Прошли годы. Мамы давно не стало. Я – взрослая женщина, хозяйка, жена, мать двоих детей.

Однажды я пришла домой. Открыла дверь и прямо в прихожей, присев на пуфик, вдруг осознала, что пора себе кое в чём признаться: я не справляюсь.

На полу валялись детские кепки, склад обуви всех размеров выглядел так, будто в прихожей был взрыв, на белой стене – какие-то пятна непонятной консистенции, на плите на кухне – засохшие следы: сын варил макароны, а по всему дому хаотично разбросаны игрушки…

И я, уставшая, с пакетом продуктов, сидела на пуфе, а на нём лежали Катины мелки, и теперь и стул, и мои чёрные брюки были в мелках.

Ох, блин.

Я точно не буду сейчас убираться.

У меня нет сил. Просто вот нет ни грамма.

И завтра у меня не будет времени, потому что даже не генерально убрать дом – это часа три-четыре. А где ж их взять, если в восемь утра уже первый рабочий зум…

И я впервые в жизни решилась пригласить помощницу по хозяйству. Уговаривала себя, что мир изменился, что мамины установки «работали» для женщины-домохозяйки, а не той, кто гастролирует, выступает, растит детей и редко бывает дома, а когда бывает, то уставшая настолько, что не до уборки…

Уговаривала себя, что стать – по маминой терминологии – «богатым домом» не стыдно.

Просто меня растили в парадигме, что как раз стыдно. Стыдно быть богатым, все они бояре, с криминалом связаны, наворовали себе добра. А вот бедным быть благородно, ибо это значит, что тебе сложно, как всем, а это значит, ты свой человек, из своей стаи… Но это всё установки, которые давно устарели. Новое время диктует новые ориентиры. Сейчас зарабатывать – не стыдно, а престижно. Сейчас для этого есть много возможностей. Сейчас всё с ног на голову…

И вообще. Когда мы не успеваем готовить, то покупаем готовую еду и не считаем, что это ужасно. Никто никого не высмеивает в отделе кулинарии.

Ну вот и я вполне могу себе позволить опереться в вопросе уборки на чужое плечо. Хотя бы раз в месяц. Или в две недели.

Я дико нервничала перед первым приходом Елизаветы Павловны. Во мне звучал мамин голос: что, если ты приглашаешь помощницу, «да ты не хозяйка, да ты не женщина».

Я, пока ждала её, прибрала весь дом. Подумала: «Тут осталось-то…»

Я нашла её на сервисе подбора кадров, у неё были отличные рекомендации. Люди писали: «Душевная», «Работящая», «Ответственная».

И вот она пришла. Я открыла дверь, как провинившаяся школьница.

– Проходите, – сказала я.

– Хотите кофе? – сказала я.

– Вы, наверно, устали, пока добирались, отдохните, – сказала я.

– Может, вы голодная…

– Ой, да ну что вы, – удивилась Елизавета Павловна. – Обычно всем побыстрее, а вы…

И дальше мы с ней пили кофе и знакомились.

Её история меня потрясла. У неё муж погиб в аварии, осталась она, которая никогда ни дня не работала, и дети. Трое. После смерти мужа она узнала, что он игрок и они – в долгах. Это был удар.