Шпаргалка. Рассказы, которые помогут решить жизненные задачки

А ты остановись и подумай: «А я что, боженька? Не мне его судить, не мне его прощать». И погугли: «Как помочь замерзающему бездомному человеку».

И – аллилуйя! – УЗНАЙ. Что можно спросить для начала, чем помочь, вызвать скорую, если актуально, рассказать, где можно бесплатно поесть и переночевать, вызвать социальный патруль и т. д.

Однажды я была на выступлении одного крутого и опытного мецената, и один раздел его выступления назывался «Открытое сердце», и он смешно сказал, что в идеале нужно сделать так, чтобы в открытом сердце был сквозняк. Потому что он проветривает внутреннюю духоту, выпроваживает лишнее, и он, сквозняк, точно заставит заметить своё сердце: чем заполнено оно, ради каких смыслов бьётся, на какие маяки равняется…

Там, на мероприятии, ещё вопрос был смешной из зала: «Что делать, если опыт борьбы с несправедливостью – отрицательный?»

То есть ты делаешь-делаешь добро, а тебе за него прилетает.

Как выразился тот спрашивающий человек: «Я вот увидел однажды замерзающего человека ночью и пустил его в подъезд. А он там нагадил. А соседи по камерам увидели, что это я пустил, и всем подъездом меня ругают: мол, ну вот теперь вали и убирай».

Что делать? Не делать, что ли? Или как-то по-особенному делать?

И ответ мецената замечательный.

Он сказал:

– Сыпь песок, пока можешь сыпать.

– Что? – не понял задающий вопрос мужчина.

И меценат пояснил.

Помните, говорит, «Ералаш», который называется «Вовка – добрая душа»?

Там по сюжету шёл этот Вовка, поскользнулся и упал. Встал и предупреждает всех: «Тут скользко!», «Аккуратнее, скользко!» И все мимо идущие его хвалят и благодарят: «Ну какой молодец, ну просто умница, а не мальчик!»

И Вовка счастливый стоит и прямо чувствует свою ценность.

А другой мальчишка в этот момент взял и песком засыпал скользкое место.

И Вовка как рассердился на него! Это что же выходит: больше не надо предупреждать? А значит, его перестанут хвалить? И он взял метлу и снова расчистил дорожку от песка, чтобы скользко было. И сам же, пока чистил, упал…

Вот важно делать добро из внутренней потребности. Из «откликается». Из истинного желания, чтобы этот источник созидательной энергии не иссякал.

Тогда вам не надоест, даже если не получилось или получилось плохо – и результат отрицательный.

И важно учиться делать истинное добро.

Чтобы мы не стояли на скользкой дороге и не предупреждали никого, собирая «молодцов» от случайных прохожих в свои лукошечки, упиваясь своей добротой, а сыпали песок…

Песка на всех хватит.

Ровно как и скользких дорожек.

Сострадание. Вот что сделало нас людьми. Как бы не растерять это богатство в суете наших будней.

<p>Уборка</p>

Когда было совсем тяжело с деньгами, моя мама помогала с уборкой в богатых домах. Это она так называла: «богатые дома». Имелось в виду, что хозяйка может себе позволить нанять помощницу, которая будет мыть пол и вытирать пыль, потому что это тяжёлый труд, а хозяйка не хочет делать его своими руками.

Мама сама любила чистоту, и с точки зрения создания уюта это была созвучная ей работа. Ну то есть из хаоса создавать чистоту – это она и дома делала, и вообще для неё это было… терапевтично. Она, когда нервничала, немедленно затевала генеральную уборку. И, если честно, я такое страшно не любила, потому что меня вот никто не спрашивал: готова ли я к генеральной уборке, хочу ли, есть ли настроение или силы.

Если мама задумала, доставай ведра и швабры, закатывай ковры, двигай мебель, будем и углы вымывать, и окна…

Я одно время думала, что это у неё что-то вроде хобби. Она всегда бралась за уборку в хорошем настроении. В отличие от меня. Мне всегда было так жаль времени на уборку, и для меня это был сизифов труд: только убрался – через два дня опять бардак.

Но одно дело – убираться в своём доме, и совсем другое – в чужом.

Мама же долгое время работала большим начальником, а потом жизнь повернулась так, что пришлось помогать в «богатых домах». Думаю, психологически это было очень сложно для мамы. Ей нравилось быть большим начальником, а заведовать тряпками – это понижение. Может, даже унижение для неё.

Я тогда была ребёнком, и не помню, чтобы она говорила об этом с горечью или болью.

Скорее с тихой грустью и усталостью. А иногда и с проблесками хвастовства.

Она рассказывала, что регулярно пила с хозяйкой кофе (та сама предлагала), говорила о жизни и что хозяйка даже советовалась с мамой о житейских делах («Хотя она знаешь кто? Аж сказать страшно, какая должность высокая!») и вообще относилась к ней с трепетом.

Однажды у мамы заболела голова и поднялось давление, а об уборке они уже договорились, и хозяйка, видя, что маме нехорошо, отобрала у неё пылесос и сказала: «Так, давайте-ка я сама».

Вот это хозяйка! Просто невероятная какая-то.