Шпион поневоле

Каждый день мы проводили пять часов в полетах и полтора часа работали на тренажере. Я летал на двухмоторных "чесснах" и "пайперах". Возможно, здесь мне следует объяснить тем, кто не так хорошо знаком с авиацией, что из себя представляют эти машины. Обычно в них четыре сидения для пассажиров и одно для пилота. На каждом крыле по двигателю и там же большая часть той сложной радиоаппаратуры, которая обычно устанавливается на самолетах обычных размеров. На профессиональном жаргоне их именуют "бизнес-летунами", поскольку крупные американские и некоторые английские компании используют эти самолеты для перелетов своего руководства.

Некоторое время назад на рынке произошел очередной бум и стала выпускаться более сложная, удобная и быстроходная модель таких самолетов. На них не распространяется правило пользоваться кислородом при подъеме выше 3 000 метров. После того как "Интернейшнл Чартер" вышвырнула из самолетов тяжелое и, по их мнению, бесполезное оборудование и реактивные двигатели, самолеты стали действительно удивительно легкими.

В одиночку я вылетел уже на третий день, несмотря на черные мешки под глазами, а в конце недели мне уже начали давать спецзадания. К ним относились полеты на минимальной высоте, полет на одном двигателе, элементарные маневры при атаке более скоростного самолета и посадка на тех участках пустыни, которые мне указывали.

На вторую неделю меня посадили на "Конвейр-440" - настоящий небольшой рейсовый самолет, современный эквивалент старой и хорошо всем знакомой "Дакоты", поднимающий до сорока пассажиров. И снова одновременно проводились реальные полеты и занятия на тренажере.

Когда я не был за штурвалом, что в воздухе, что на земле, шло обучение методам радионавигации, основам механики, метеорологии, работе с радиоаппаратурой, пользованию приборами и всем прочим наукам, о которых я должен был иметь представление, чтобы получить коммерческую лицензию типа В. Число часов, которые я успел налетать, неуклонно росло. Мне никогда раньше не приходилось так напряженно работать, и я надеялся, что не придется и в будущем.

Меня держали на голодной диете из салата-латука и сыра до тех пор, пока их не удовлетворила моя фигура (мы каждую неделю проходили тщательное обследование), но, разглядывая себя в стоявшем в спальне зеркале, я должен был согласиться, что стал выглядеть довольно привлекательно. Каждый вечер, когда в шесть часов мы заканчивали занятия, я получал в столовой последний стакан фруктового сока, яблоко и неизбежный кусочек черствого хлеба. Затем с тремя коллегами, которых днем мне редко приходилось видеть, я возвращался в дом, где прыгал прямо в постель, измотанный до предела, и спал как убитый, пока меня не поднимал звонок будильника.

Так как не возникало ни малейшего соблазна выпить или покурить гашиш, к тому же во время полетов курить не разрешалось, да и в классах тоже, то я довел свою норму до трех сигарет в день. В результате мое изношенное тело лишилось привычных для него в течение последних двух десятилетий пищи, никотина и прочих ядов - и я чувствовал себя вполне прилично.

Существовали и другие предметы, которым нас обучали, не столь обычные для пилотов регулярных рейсов. Каждый день я проводил полчаса на обширном стрельбище. Стрелял поочередно из автоматических пистолетов крупных калибров, безоткатных орудий и такого надежного автомата, как немецкий шмайссер. Заодно я значительно увеличил познания по борьбе без оружия и всяческим грязным трюкам во время схватки.

Для того, чтобы дать общее представление о четырехмесячной тренировке в Комар-филде, как именовалась наша база, следует наверное рассказать о некоторых случаях, которые там произошли.

Семь часов утра, я нахожусь на высоте четырех тысяч футов над пустыней на "чессне". Мне нужно пролететь двести миль, найти грузовик, стоящий на склоне горы, сесть, передать ждущему там человеку карточку, подтверждающую мое прибытие, и вернуться, пролетев двести миль другим маршрутом.

На обратном пути, около полудня, я слегка подремывал, руки вяло лежали на рычагах управления, глаза быстро и автоматически скользили по приборам и по небу, все шло спокойно и обычно. Взглянув в зеркало, я обнаружил другую "чессну", пикирующую на меня. Мне чертовски повезло, что я её заметил. Пусть себе пикирует до четырех сотен ярдов, сделаем вид, что я не замечаю его присутствия. Дадим полный газ, сделаем полуразворот и немного наберем высоту. Он проскочил ниже меня и я почти сел ему на хвост. Мы некоторое время охотились друг за другом, причем я нажимал воображаемые гашетки пулемета, а потом он отвернул в сторону. Но если бы мои пулеметы были заряжены, ему не удалось бы от меня увернуться. Парень скоро вернулся и мы полетели обратно в Комар-филд в тесном строю, чтобы попрактиковаться, оставаясь в несколько возбужденном состоянии. В другой раз атаковал уже я. И я его потерял.