Шпионаж по-советски. Объекты и агенты советской разведки

Арест Иоганна Венцеля в июне 1942 года вызвал большое смятение в высших кругах Германии. Сообщения, найденные у него дома, и его признания свидетельствовали о том, насколько глубоко советская разведка проникла в системы нацистского правительства. Германская контрразведка, в которой работали соперничающие структуры (абвер, гестапо, служба имперской безопасности и другие), оказалась неэффективной. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и адмирал Вильгельм Канарис были смертельными врагами, но все же нашли возможность создать в качестве компромисса новое агентство, которое назвали «Командой «Красной капеллы», которая включала в себя представителей разных служб контрразведки. Получив широкие права, «Команда» распространила свое влияние на Бельгию, Голландию и Францию. Ее шефами стали Копков и Паннвиц. Карл Гиринг возглавлял «Команду» в Париже, а Гарри Пипе – в Брюсселе. Первой и безотлагательной задачей было уничтожить советскую агентурную сеть, второй и более дальней целью было использование перешедших на их сторону советских агентов с их радиосредствами для дезинформации Советского Союза.

Лидерам – «большому шефу», «малому шефу», людям из Коминтерна и некоторым другим – была дарована жизнь при условии, что они согласны сотрудничать. Те, кто участвовал в работе против Советского Союза, занимались радиоигрой, о которой скоро будет рассказано. Таким образом, многие советские агенты пережили войну.

Это была первая фаза войны, время поражений СССР и побед Германии. В Германии день победы Гитлера и разгрома Красной Армии казался совсем близким. «Мы уже выиграли войну», – заявил фюрер, пресса и радио согласились с этим, и публика поверила. Миллионы красноармейцев попали в плен, распространились «пораженческие» настроения, и сотрудничество с Германией, иногда добровольное, часто вынужденное, стало тактикой поведения тысяч бывших офицеров советских вооруженных сил. Советским разведчикам, которые тоже принадлежали к Красной Армии, ситуация казалась еще более отчаянной, чем массам простых военнопленных. Они знали, что с октября 1941 года их связь с Центром прервана, потому что многие правительственные учреждения эвакуированы из Москвы. Средства поступали нерегулярно, а когда и поступали, то были недостаточными. Такое отношение к разведке, этому оружию потрясающей силы, свидетельствовало о снижении сопротивления России и было предзнаменованием катастрофы. И в этих обстоятельствах у агента, работающего в условиях подполья во вражеской стране, была альтернатива – самоубийство или сотрудничество с врагом. Некоторые отказывались сотрудничать и шли на смерть, другие соглашались.

После войны было опубликовано много брошюр и статей, особенно в восточной зоне Германии, где описывались пытки, которым подвергались участники групп Сопротивления. В частности, отмечалось, что признания членов «Красной капеллы» были получены в результате зверств в гестапо. Но это объяснение было бы неполным. Гестапо, без сомнения, применяло жестокие методы, а к коммунистам вдвойне. Что касается «Красной капеллы», то был издан специальный приказ, предписывающий вырвать признание любой ценой. Известны некоторые случаи пыток советских агентов (Фрида Везолек, Сокол и другие), о многих мы просто ничего не знаем. Но удивительно, что в самых важных случаях некоторые люди шли на предательство без физического насилия, достаточно было угроз и нажима. Иногда подследственный капитулировал, когда офицер абвера грозил: «Я передам вас в гестапо». В других случаях он ломался, когда ему говорили, что абвер знает его настоящее имя и имена его друзей, которые уже во всем сознались. Бывший антинацистски настроенный офицер абвера говорит: «Потрясение от того, что за ним наблюдают, что кто-то уже предал его, обычно бывает настолько сильным, что даже упрямый человек начинает говорить».

Самых больших успехов «Команда» достигла в радиоигре.

В военные годы около половины тайных радиостанций в оккупированной Европе – британских, советских и других – попало в руки германской контрразведки или гестапо. Немцы убеждали арестованных шпионов, которые находились на волоске от смерти, продолжать передачи в их штабы, будто бы ничего не случилось. Тексты радиограмм, естественно, готовились германской разведкой с целью дезинформации, в них содержались запросы о людях, адресах, курьерах, деньгах. А ответы выдавали немцам агентов антинацистского подполья. В абвере это называлось «вывернуть агента наизнанку».