Шпионаж по-советски. Объекты и агенты советской разведки

Для советской разведки открылись новые возможности. Треппер запросил Москву, Директор дал свое благословение, и Анна Маргарита Гофман-Шольц, полная счастья и надежд, отпраздновала свою помолвку в блестящей компании антисоветски настроенных немцев и русских.

Максимович выжал из своего нового положения все возможное. Он получил разрешение в любое время посещать германский штаб и поспешил завести дружбу с девушками и молодыми офицерами. «И скоро, – писал позже немецкий следователь, – Максимович знал все о процедурах и методах работы и обо всем докладывал своему шефу». У Гошо (так окрестили Анну Маргариту в аппарате Треппера) не было секретов от Василия. Ее подруги тоже были готовы делиться всем с этой приятной парой.

Позже Анна Маргарита была назначена на ответственный пост в германском генеральном консульстве в Париже. Сообщения Максимовича включали широкий круг вопросов: отношение французов к оккупационным войскам, данные об экономике сателлитов Германии, о мобилизационных возможностях, о концентрационных лагерях и их узниках. Секретный отчет о поездке посла был похищен, с него сняли копию и отослали в Москву. Гошо доставала многие другие документы, их копировали и через несколько часов возвращали. Группа раздобыла бланки многих немецких документов. От двух своих приятелей, которые работали переводчиками в комендатуре, Максимович получал точные сведения о немецких дивизиях, расположенных в Париже и вокруг него, их перемещениях, вооружении и снабжении, а также о военных силах во всей Франции.

Другим членом группы Максимовича была немка из Данцига, Кати Фелькнер, секретарша начальника бюро, которое ведало поставкой рабочей силы в Германию. Известная циркачка-акробатка, она объездила всю Европу, в том числе и Советский Союз, вместе со своим менеджером Иоганном Подсядло, от которого у нее было двое детей. Война 1939 года застала их в Париже, им всем грозил лагерь для интернированных, но их спас советский аппарат. Их спрятали, и они тихо жили в скромном рабочем районе Парижа. В первые месяцы «странной войны» Иоганн Подсядло и Кати Фелькнер изучали машинопись и стенографию, а когда немцы начали искать конторских работников, чтобы заполнить свои многочисленные учреждения, оба они получили работу. Кати стала машинисткой, а Иоганн – переводчиком в бюро по найму рабочей силы. Подобные агентства, тесно связанные с германской военной промышленностью, служили источником информации для Максимовича.

Наконец, связи Максимовича с монсеньором Шапталем и католической церковью позволили ему доложить Москве о политическом курсе Ватикана.

Когда началась война, Анна Максимович, как врач, получила от Треппера новое задание и необходимые фонды, ей предстояло открыть новый «санаторий» и руководить им в интересах аппарата. Нашли усадьбу, которая располагалась как раз на демаркационной линии, богатая ферма поблизости могла обеспечить питанием нелегалов, которым предстояло укрываться в санатории. Анна сделала хитрый ход, пригласив в качестве главного врача Жана Даркье, чей брат, Даркье де Пельепуа, был генеральным комиссаром по еврейскому вопросу при правительстве Петена. После помолвки ее брата с фрейлейн Гофман-Шольц германские офицеры начали посещать санаторий. Личные связи были установлены, прикрытие обеспечено, и Анна снова была готова помогать брату в его разведывательной работе.

После завершения операции абвера в Бельгии во Франции тоже начались массовые аресты.

Первым важным звеном, попавшим в руки немцев, была чета Сокол с их коротковолновой радиостанцией. В июне 1942 года передатчик наконец запеленговали, Сокол с женой был арестован, и ниточка потянулась к Трепперу. Старые коммунисты долго отказывались говорить. Судя по некоторым сообщениям, Герца Сокола пытали в ванне с ледяной водой, а его жену поставили перед выбором: дать показания или ее мужа застрелят у нее на глазах. Она начала говорить и сказала все, что знала о Жильбере и его связных. К счастью для аппарата, знала она не так уж и много. Вскоре после этого оба они были казнены.

Теперь группа офицеров абвера, усиленная полицией, прибыла в Париж, прихватив с собой нескольких бывших советских агентов, которые согласились сотрудничать с ними. Полицейская операция, которая началась в октябре 1942 года, продолжалась около трех месяцев. К декабрю примерно пятьдесят членов советской агентурной сети или тех, кто подозревался в принадлежности к ней, оказались в тюрьме.