Сибирский. Детектив. Бракованные

— Я очень сомневаюсь в этом, но исключать нельзя, — ответила Кузнецова. — Плюс он могу использовать лыжи. Следы от них тут тоже были.

Еще около двадцати минут провозился Мишаня, снимая место преступления, и за это время успел продрогнуть до костей. Когда они вернулись к дому Снегиревых, то увидели, что у входа припарковался странный малиновый “Порше Каен”. Еще более причудливо на его крыше красовался баннер с буквой “У”.

Денис пропустил вперед Кузнецову. У входа сидел охранник. Баба Маша прикладывала ему к глазу ледышку. Похоже, остолоп вновь не справился с работой.

В гостиной на полу лежал молодой кавказец. С разгоряченным, ржавым от вспыхнувших веснушек лицом, старлей Серов, прижав подозреваемого к паркету коленом, застегивал наручники. С большого носа водителя учебного “Порше” стекала кровь, а на щеках явно были слезы. Денис и Кузнецова сразу же посмотрели на его ботинки. На подошве отчетливо был виден круг, в котором стояла цифра 39.

Архив/ Василий/Доверие/файл 10005

Вася сидел в окружении пяти пустых пивных кружек. Пухленький, небритый с баками друг Никита всасывал в себя ягодный морс. Официант сгреб тару и поинтересовался о дальнейшем заказе.

— Еще, — коротко приказал Василий.

— И счет, — прибавил Никита и повернулся к Васе. — Это же не конец света, с ВИЧ люди живут десятилетиями, — глаза Никиты заблестели, голос казался неестественным. — В новостях читал уже вылечили полностью одного. Недавно. В Британии. И в Новосибе вроде как разработали.

— Да знаю я это! Гуглить умею. Ты, бро, пойми, я не об этом переживаю. Мне без Эльки теперь хана. У меня долгов во, — и он показал, что кредитов у него гораздо больше чем до хрена, примерно по шею. — Ты думаешь, я свои деньги в обанкротившуюся фирму вложил? Нет. Занял три ляма у людей…, в общем у тех, которые долги не прощают, Стартап прогорел. А долги остались.

— Хм. И что ты намерен делать? Элька деньги теперь не даст, за такой косяк, наверное, не прощают, — грустно сказал Никита. — Я бы не простил, — он немного хрюкнул, трубочкой собирая пузырьки на дне.

— А Эля, что? Ты с ней говорил?

— Не сейчас. Надо козыри в рукаве иметь. Поможешь?

— Угостить пивом могу, денег не проси, — четко заготовленной фразой ответил друг.

— Я про другое. У тебя и суммы нет, по крайней мере такой, которая меня спасла бы, — он прикоснулся губами к стакану, но пить не стал. — Надо бабу спидоносную найти. Она скажет, что я в беспамятстве был. Бухой в жопу, что почти правда. А это уже не измена. Понимаешь? Когда найдем, принесем ее на блюдечке, она меня перед Элькой оправдает, и вот тогда мосты заново строить можно — уже мечтательно пропел Вася и сделал большой глоток пенного.

— И сколько их было?

— Да всего две, — Вася вытер пену. — Мелкую я возьму на себя. А ты узнай, каких шлюх вызывают в сауну на Мюниха. — Вася сделал еще глоток. — Никита, я понимаю ты глубоко женатый человек, но друг у тебя всего один. И, если он не выплатит долг, то у тебя друзей не останется совсем.

— Мудак, ты все-таки, Василич, — Никита достал пятисотку положил на стол, встал и направился к выходу. — Хорошо, я съезжу, — кинул он, не оборачиваясь.

Незадачливый стартапер Вася ходил по комнате, всматриваясь в старый сервант. Медленно он крутил сиротливый брелок без ключей с эмблемой KIA. Щенячьими глазами на него смотрела молоденькая 18-летняя рыжеволосая Соня, которая расположилась на стареньком протертом красном ковре у выцветшего оранжевого кресла. Маленький розовый шелковый халатик почти развязался. Груди оголились, но Вася на них не смотрел. Он пытался быть серьезным и смотрел за стекла шкафа, в котором стоял хрусталь.

— Я бесперспективняк, а тебе нужен нормальный мужик, неженатый, поищи какого-нибудь студента. Помучаешься с ним пару лет, а потом заживете: ипотека, кредит на машину, дети, сопли. Я тебе этого не дам.

— Вася не уходи, — проревела Соня.

— Я больше не могу платить за квартиру. Я банкрот, теперь даже без колес — Вася показал девушке брелок без ключей, свидетельствующий о том, что машина продана. — У тебя полторы недели, чтобы найти новую съемную хату.

— Это же неважно. Как ты не понимаешь, я люблю тебя, — не успокаивалась Соня.

— Так сильно любишь, что никогда ни с кем кроме меня не спала? Если ты признаешься в измене, я тебя прощу, честно, — Вася подошел к полке, где стояли книги. Соня подняла зареванные глаза.

— Клянусь, Васечка, я только твоя, я только тебя люблю. Я даже не целовалась ни с кем, после того как мы встретились, — залепетала Соня.

— Вот он, — Вася довольно улыбнулся. Между книгами серии «Черная кошка» он нашел нужный ему листочек. — Ты просто не хочешь возвращаться в свои Ложки или Вилки, как там твоя деревня называется, — Вася ловко подхватил листок, засунул в карман брюк и уже в другом настроение повернулся к любовнице.

— Витаминка.