Сияющая луна. Автобиография Дилго Кхьенце, а также воспоминания семьи, друзей и учеников

Чтобы в полной мере ощутить гениальность учителей риме, следует прочитать собрание их сочинений. Затем, если вы сравните их с собранием сочинений Кхьенце Ринпоче, то обнаружите, что и те и другие пропитаны одинаковым чувством благоговения перед учениями разных линий передачи. Чрезвычайно редко можно встретить такое почтение в работах большинства учителей прошлого и настоящего. Гораздо чаще в подобных сочинениях ламы заявляют о том, что именно их традиция и

их деятельность являются самыми великими.

Если в наши дни вокруг так много фальшивых мастеров риме, то что же отличает учителя, который действительно придерживается внесектарного подхода? На каком основании мы можем с уверенностью назвать кого-либо подлинным мастером риме? Безусловно, трудно судить о том, кто на самом деле обладает внутренними качествами риме. В лучшем случае мы можем обратить внимание на известные внешние признаки, хотя это довольно ограниченный подход. Однако, на мой взгляд, есть кое-что, что может многое сказать о человеке, а именно число мастеров разных линий передачи, от которых он или она получали учения. В наши дни, когда ламы и их ученики чувствуют необходимость стеречь друг друга, словно ревнивые супруги, редко можно встретить мастеров, получавших учения от более чем ста учителей, подобных Джамьянгу Кхьенце Вангпо, предшественнику Кхьенце Ринпоче. В наши дни многие практикующие считают достоинством относиться к своему гуру с той же преданностью, с какой члены иной политической партии относятся к своему лидеру. Но испытывать подобную преданность к своему учителю просто глупо, поскольку таким образом их так называемая однонаправленная преданность превращается в однонаправленный предрассудок! У самого Кхьенце Ринпоче было более пятидесяти учителей, принадлежавших к разным линиям передачи, у которых он довольно долго обучался, получая самые важные учения. Он видел, что этот опыт принёс ему огромную пользу, поэтому часто отправлял нас, своих собственных учеников, получать учения у других мастеров независимо от нашего желания.

Когда я вспоминаю время, проведённое с Кхьенце Ринпоче, перед моими глазами отчётливо возникает картина, которую я вряд ли снова увижу в своей жизни: нескончаемый поток представителей различных традиций, от высокопоставленных лам до простых верующих, ежедневно заполнявших его комнату. Конечно, я знаю учителей, к которым часто приходят ученики, но больше я никогда не встречал учителя, к которому бы ежедневно стекались представители всех школ и традиций. А зачем ещё они приходили, как не за Дхармой? На мой взгляд, это говорит о том, что приверженцы разных традиций безоговорочно доверяли Ринпоче. И действительно, многие великие учителя, к которым мы сегодня относимся с почтением, были его учениками. Например, Его Святейшество Далай-лама, а также покойный Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро, который был одновременно и учителем, и учеником Ринпоче.

Наблюдая за тем, как развивается современный тибетский буддизм, я опасаюсь, что всё сделанное этими великими мастерами во имя сохранения различных школ и традиций будет вскоре стёрто из памяти под натиском сектарности. Ведь не только современная молодёжь, настроенная более материалистически, но и представители старшего – казалось бы, более «благоразумного» – поколения насквозь пронизаны сектарными настроениями. Сектарность стала одной из тех ошибок, которую миру уже никогда не удастся исправить. Похоже, что даже тибетские ламы ничего не могут с ней поделать. Эта проблема не является новой: история тибетского буддизма изобилует рассказами о его славном прошлом наряду со свидетельствами о том, что каждая линия не была заинтересована в благополучии своих соперников.

В наше время сектарность так сильна, что нередко слышишь, как даже реализованные учителя посмеиваются над идеей риме, словно это был лишь неискренний жест доброй воли, цель которого совершенно недостижима. Как если бы Джамьянг Кхьенце Вангпо и Джамгон Конгтрул Лодро Тхае вместе с их трудами покинули этот мир и стали просто легендой, пока – по крайней мере в моём представлении – в этот мир не пришёл великий учитель Дилго Кхьенце Ринпоче, воплощение обоих великих мастеров, чему я лично был свидетелем.