Сияние славы самурайского сословия

В пути к месту операции «воин-тень» прислушивался ко всем разговорам, стараясь завязать нужные знакомства. Добравшись до места назначения, «ниндзя» начинал наблюдать за интересующими его людьми или объектами. С этой целью он подбирал подходящее укрытие, где проводил, не шелохнувшись, по многу часов. Узнав, таким образом, все, что было необходимо, он приступал к разработке плана действий. Следовало взвесить все возможные варианты действий и избрать из них лишь один, наиболее оптимальный. Так, например, если «ниндзя» получал задание ликвидировать высокопоставленного самурая – вплоть до крупнейшего «даймё» (скажем, князя-монаха Кэнсина Уэсуги, павшего в конце своей бурной жизни жертвой нападения «воина-тени»), то он должен был с помощью разных хитростей или акробатических трюков попасть к тому в дом к «боевому холопу», указанному ему в качестве жертвы. Нападал он обычно из засады – тихо, внезапно и – с точки зрения самурайского кодекса чести – вероломно и подло (но для «ниндзя», порвавших со всем «официальным» миром самурайской Японии, все средства были хороши для достижения поставленной цели – как для членов европейского Ордена иезуитов, считавших, что «цель оправдывает средства»). «Воин-тень» мог запросто уничтожить предназначенный к ликвидации «объект», ударив его ребром ладони, задушив или заколов кинжалом, стилетом, «боевой иглой», ловким броском метательной звездочки, миниатюрной стрелки или маленького дротика, влив ему в рот яд (если «объект» в момент ликвидации спал), поразив намеченную жертву, пришедшую в замковую уборную справить большую нужду смертоносным клинком или шипом через заднепроходное отверстие, как бы долго «воину-тени» ни приходилось дожидаться, сидя в канализационном проходе, уперевшись в его стенки руками и ногами). Продумывая, шаг за шагом, все свои действия, «ниндзя» всегда продумывал и путь отступления. Скрываясь с места ликвидации «объекта», «воин-тень» мог прыгнуть в заполненный водой глубокий крепостной ров (тогда ему приходилось прятаться под водой, дыша через телескопическую бамбуковую трубочку – поэтому о «ниндзя» шла молва, будто они могут превращаться в лягушек); в арсенале «ниндзя», кстати, имелись и раскладные бамбуковые трубки иного рода, предназначенные не для дыхания, а для подслушивания (на конце такой слуховой трубки находились расположенные веерообразно тонкие бамбуковые пластинки, игравшие роль резонатора звуков, доносившихся, например, из комнаты, в которой велись секретные переговоры и позволявшие подслушивающему их «воину-тени» слышать каждое произносимое там слово). Вооружившись крючьями и веревкой, «воины-тени» могли перескакивать с крыши на крышу или с одной верхушки дерева на другую (поэтому о «ниндзя» шла молва, будто они умеют летать или даже превращаться в летучих мышей). Чтобы расчистить себе путь отхода, «ниндзя» пользовался разного рода отвлекающими средствами. Так, например, он мог бросить в костер, у которого грелись самураи из охраны замка, принадлежавшего «объекту», ликвидированному «воином-тенью», миниатюрную бомбочку («дыхание дракона»), взрыв которой ослеплял охрану и позволял ликвидатору ускользнуть незамеченным. Или же, подготовив все заранее, ликвидатор поджигал дом ликвидированного им «объекта». Поднималась суматоха, и, пока домочадцы и челядь бегали за водой, звали на помощь пожарников (исключительно самураев, выступавших на тушение пожара в полном вооружении), или пытались тушить пожар собственными силами, ликвидатор удалялся, никем не замеченным. «Ниндзя» был всегда готов и к неудачному исходу операции. Если он попадал в руки врагов, то кончал жизнь самоубийством, вонзив себе в горло кинжал или, если не успевал или по каким-либо иным причинам не успевал заколоться, то раскусывал капсулу с ядом, которую, в ходе весьма чреватой опасностями операции, всегда предусмотрительно держал за щекой. Некоторые "ниндзя" якобы могли уйти из жизни, остановив себе дыхание или сердце.

«Боевые холопы», являвшиеся главным объектом нападений «ниндзя», ненавидели этих «ночных убийц» за «нерыцарственную» манеру сражаться, противоречащую кодексу чести японского воина – «бусидо» – и жестоко расправлялись с ними (если выдавалась такая возможность). Излюбленным способом расправы с пойманными «ниндзя» было их «превращение в свинью». Схваченным «ниндзя» самураи отсекали нос, уши, руки и ноги и оставляли искалеченных таким образом «соглядатаев» на растерзание диким зверям и птицам или бродячим собакам. Когда же неуловимый и непобедимый «ниндзя» Исикава Гоэмон («японский Робин Гуд», который, в отличие от других «воинов-теней», не только убивал, но и грабил феодалов, раздавая затем награбленное добро простолюдинам) попытался в 1592 году убить самого всемогущего Тогётоми Хидэёси, но был схвачен, то его, по приказу разгневанного диктатора, заживо сварили в кипятке.

Как японские «боевые холопы» утратили власть над Страной восходящего солнца