Сияние славы самурайского сословия

В 1259 году монголо-татарский Великий хан Хубилай, внук «Священного Воителя» и «Покорителя мира» Темуджина-Чингисхана-, стал Императором Китая (первоначально – только Северного), а в 1264 году столица всей Великой Монгольской Державы была перенесена из Каракорума-Харахорина в Пекин (Ханбалык, Камбалу). Подражая своим китайским предшественникам, каан Хубилай в 1271 году, как уже упоминалось выше, назвал свою державу Империей Юань (по-китайски: «Юаньчао», по-монгольски: «Иха Юан Улус») (В китайской исторической традиции Империя Юань именуется «династией Юань» и считается одной из китайских Императорских династий (многие из которых – например, табгачская, киданьская или чжурчжэньская – были изначально не китайского, или не ханьского, происхождения, но достаточно быстро окитаились). Сильный и энергичный монголо-татаро-китайский верховный правитель стремился распространить свои власть и влияние на весь Дальний Восток. В частности, он оказывал мощное давление на государство Корё (Корею), традиционно зависимое от Китайской Империи (какая бы династия этой Империей ни правила – ханьская, табгачская, киданьская, чжурчжэньская или монгольская по происхождению). Наследный принц Корё был увезен в Ханбалык, вспыхнувшие в Корее бунты против власти татаро-монгольских завоевателей были жестоко подавлены, на Корё была наложена тяжелая дань. При каане Хубилае корейский «ван» (титул китайского происхождения, означающий, как уже указывалось выше, «князь царствующего дома», «король» или «царь») Вунчжон (Вончжон) никак не мог чувствовать себя самостоятельным. Он послушно выполнял высочайшую волю монгольского Императора Китая, постоянно ощущая на себе пристальное внимание татаро-монгольских уполномоченных, посланных в Корею следить за тем, как исполняются там приказы каана Хубилая. Кроме того, при дворе самого Хубилая имелись враги корейского «вана», использовавшие против Вунчжона даже наималейшие допущенные тем политические промахи. Несмотря на внешнюю независимость, Корея служила инструментом в политической игре северокитайского татаро-монгольского Императора (Южным Китаем, еще не покоренным в описываемое время окончательно монголами, еще правил Император из китайской – «ханьской» – династии Сун – или, точнее, династии Южная Сун), что было наглядно продемонстрировано дальнейшими событиями.

Вот с каким грозным противником – правителем единственной сверхдержавы тогдашнего мира – предстояло столкнуться японским «боевых холопам» в недалеком будущем.

Корея издавна имела важное геополитическое значение для континентального Китая. Именно через корейскую террторию можно было кратчайшим путем попасть в Японию (Чипунгу, Чипангу, Ципангу или Зипангу). Следует заметить, что в разных списках «Книги о разнообразии мира» Марко Поло встречаются различные варианты этого искаженного названия Японии – Чипунгу, Зипунго, Чипингу, Жипунго, Сипангу; в латинском переводе «Книги» – Симпагу. Вероятно, все они восходят к китайскому названию Японии – «Жибэньго» (от японского названия Страны Восходящего Солнца – Нихон, или Ниппон, и от слова «го» – «держава», «империя», «государство»). Иногда этим именем европейцы называли и главный остров Японского архипелага – Хондо, или Хонсю.

Ближайший из Японских островов находился всего в ста милях от южной оконечности Кореи. Однако монголы – непревзойденные воины на суше, ничего не смыслили в мореплавании. Для того, чтобы попасть в Страну Восходящего Солнца, они нуждались в корейских (как, впрочем, и китайских) моряках и кораблях.

Благодаря постоянно существовавшим у них, несмотря на периодически наступавшие периоды враждебности, торговым контактам с Кореей и с южнокитайской империей Сун (в период, предшествовавший монгольскому завоеванию, собственно Китай – не считая китаизированное тангутское государство Си-Ся, был разделен на две враждовавшие между собой Империи – северную Империю Цзинь и Южную Империю Сун) японцы знали о возвышении татаро-монголов и об образовании Юаньской Империи в покоренном «несущими смерть Чингисхана сынами» Китае (и в покоренной ими же Корее) во главе с Великим ханом Хубилаем. Для находившихся в изоляции и плохо информированных островитян татаро-монголы были всего лишь очередными континентальными «варварами», чьи амбиции не имели к «божественным сынам Ямато» никакого отношения. Им, похоже, и не приходило в голову, что эти новые «варвары» могли представлять смертельную опасность для Японии.