Сила доброты. Как с помощью эмпатии менять мир к лучшему

Люди непринужденно делят мир на своих и чужих. Деление на группы бывает биологическое (молодые и старые), традиционное («Реал Мадрид» и «Барселона»), временное (одна сборная по баскетболу и другая) или вообще выдуманное. Соберите группу прохожих и одной половине повяжите синие нарукавные повязки, а другой — красные. Они на ходу сочинят новые предрассудки и назовут красных (или синих) собратьев более добрыми, привлекательными и одаренными, чем синие (или красные) соперники. Граница между своими и чужими стирает любую измеримую эмпатию. Страдания людей из другого круга вызывают меньше сочувствия и беспокойства, и их выражения лиц реже имитируют, чем если жертва из числа своих[122].

Игнорируя эмоции чужаков, проще их притеснять. Сто лет назад психиатры сажали пациентов в ледяную воду на несколько часов подряд, утверждая, что они не чувствуют холода. Один врач XIX века писал: «Нестерпимую для белого человека боль негр даже не заметит»[123]. До сих пор некоторые считают, что чернокожие испытывают меньшую боль от укола или ожога, чем белые[124]. Это отрицание просочилось в медицину, и чернокожим дают меньшую дозу обезболивающих, чем белым.

Многие лишают ближних человеческого облика с шокирующей невозмутимостью. В 2015 году психолог Нур Ктейли с коллегами демонстрировал людям такую шкалу:

Источник: Nour Kteily et al., “The Ascent of Man: Theoretical and Empirical Evidence for Blatant Dehumanization,” Journal of Personality and Social Psychology 109, no. 5 (2015): 901.

Пояснение к шкале. Есть мнение, что расы и нации различаются уровнем соответствия образу развитого человека. Из этого следует, что одни люди высокоразвитые, а другие недалеко ушли от низших животных. Подвиньте ползунки в соответствии с тем, насколько развитыми считаете перечисленные группы.

Немыслимо отрицать «полное» развитие любой группы. При этом в исследовании Ктейли американцы (в этой выборке преимущественно белые) сочли арабов развитыми на 75%, а мексиканских иммигрантов на 80%[125]. Те, кто отметил арабов как менее развитых, в основном поддерживали антимусульманскую иммиграционную политику и пытки мусульманских заключенных. В 2016 году на первичных выборах в Республиканскую партию те, кто счел недоразвитыми мексиканских иммигрантов, одобряли такие заявления кандидата Дональда Трампа, как «К нам отовсюду едут убийцы и насильники».

Дегуманизация давит эмпатию на корню. Представьте, что можно было бы в реальном времени наблюдать за мозгом человека, пока на его глазах кого-то бьют током. За долю секунды мы бы определили, принадлежат ли эти двое к одной группе. Если да, у наблюдателя зажгутся «зеркальные» нейроны, а если нет, «зеркальная» реакция будет слабой или вовсе не появится[126].

Конфликт усугубляет ситуацию. Спортивная борьба, этнические столкновения и прочее обращают эмпатию в ее противоположность. Мина Чикара изучает злорадство — удовольствие от чужих страданий[127]. Она обнаружила, что у фанатов «Ред сокс» и «Янкиз» активируются участки мозга, связанные с вознаграждением, когда соперническая команда проигрывает, и что люди улыбаются при мысли о несчастьях, постигших несимпатичных им посторонних.

Результаты подразумевают, что мы невольно эмпатизируем своим и не заботимся о чужих, то есть обречены на некоторую предвзятость. Но тогда для экстремистов вроде Тони эмпатия была бы недосягаемой.

В двадцать лет он бы с этим согласился. Курс его жизни определяла ненависть. Его приглашали на шоу Монтеля Уильямса как воплощение белого шовинизма. Тони предполагал, что через десять лет будет мертв или в тюрьме. Но трое встреченных им в течение нескольких лет людей изменили прогноз. Первые двое — его дети. В двадцать три года у Тони родилась дочь, в двадцать четыре — сын. Порядка в его жизни не было. Канадский Совет по правам человека возбудил дело в отношении «Сети освобождения», и Тони вызвали в суд. Все утро он провел с адвокатами, а в обед бежал за шесть кварталов, чтобы увидеть рождение сына. Вскоре последовал скандальный разрыв с подругой, и Тони остался отцом-одиночкой с двумя детьми.

Идти по стопам своего отца он не хотел. «Я решил, что буду таким отцом, какого сам хотел бы иметь». Тони окружил детей заботой, и взамен они дали ему то тепло, которого ему всю жизнь не хватало. «Любить ребенка можно не боясь. Он от тебя не отвернется, не будет тебя стыдиться или высмеивать». В одиночку воспитывая двоих детей, Тони предстал в новом свете. «Меня осыпали восторгами. Это несправедливо, женщина на моем месте такого не услышала бы. Но мне было приятно». Тони уже не тот злодей, какого изображал раньше. Тот, кто раньше с удовольствием врезал бы ему за убеждения, теперь гладил его по головке. Это дало Тони возможность посмотреть на себя под другим углом.