Сирийский марафон. Часть первая. В тени летучей мыши

– Извини, командир! Ошибочка вышла. Я думал, это бугор! А, то хрен с бугра. Счас все исправим. Раз доктор говорит, в морг, значит в морг. Вставай басурманин! Да, не бзди, перхоть, дам помолиться. Думаю, не Небесах тебя заждались. Судя по роже, грешил ты. Ханку жрал без меры, по девкам хаживал, людям мозги компостировал. Так? Для почина, отрежу причиндалы. Зачем они тебе? А, с Небесами подождем. Погуляешь еще, облегченным. Себя покажешь, народ порадуешь. Не кисни. Ножичком чик и свободен. Перевяжем, не звери. Может и в город отвезем. Хотя нет. У нас со временем дифицыт, как говаривал Аркадий Райкин. Не слыхал про такого? Не беда. Оба на! Дело упрощается. Гляди, какой тебе парни кол сладили. Загляденье. Будешь на нем торчать, что петух гамбурский. Сам порты снимешь или помочь? Да, ты, дружок, никак сомлел.

Приговаривая, Носорог сгреб боевика за ворот куртки.

А, если не сломается? – ссади подошел Чупа-Чупс. Кайда поморщился:

– Тогда придётся всерьез прессовать. Без милосердия. Не хотелось бы.

Карабас сломался только, когда Носорог, прочно закрепив в земле кол, стал острие густо намазывать припасенным жиром.

Глава 2. «Кто ходит в гости по утрам …»

Провинция Латакия – звучит красиво, загадочно. Будто из учебника истории 5 класса. На деле, каменистая пустыня в большей части с редкими рощицами. Особенно в районе турецкой границы.

– Жарень ноне, хоть и октябрь на дворе. Опять-же глухомань, – выдал очередной перл Носорог, обозрев округу в бинокль.

– Глухомань, говоришь, – хмыкнул Кайда, не отрываясь от оптики:

– Ошибаетесь, поручик. Зашевелились гуманоиды. Минут так … через сорок колонна, полагаю, двинется.

С вершины горы, где группы устроилась на дневку, открывалась прекрасная панорама. Шоссе, удавом, лоснясь на солнце, сползало в долину. Там, накрутив замысловатый зигзаг, ныряла под шлагбаум пограничного КПП. Аккуратные домики, на серебристой мачте развевается красный прямоугольник с полумесяцем и звездой. Черный квадрат огромной парковки, забитый бензовозами.

–Все парни, пора. Вы уж тут сами как-то. Капитан, остаешься старшим на хозяйстве, – Кайда повернулся к лежащему рядом Носорогу.

– Яволь, герр команданте. Может все-таки втроем? Вон Хоттабыч готов, как тот пионер.

– Командир, я запросто. Всегда готов! – Хотабыч мигом влез в разговор, хотя еще минуту назад во сне дергал ногой. Кайда только фыркнул, аккуратно выползая из-под маскировочной сети.

Звук возник сзади и высоко. Задрав голову Кайда разглядел четыре серебристых самолетика в солнечной голубизне.

– Двинули, друже. Не гоже опаздывать. Азимут?

Чупа-Чупс вытащил из нагрудного кармана разгрузки навигатор. Включил прибор:

– В норме, через две версты будем в точке.

****

Беспилотник неслышно парил в прозрачной, без единого облачка, выси. Редкие, на такой высоте птицы, не обращали внимания на механического собрата. За годы войны пернатых в этих краях поубавилось. Внизу, теснились коробочки домов с редкими деревьями. Зато в километре от строений зеленела мандариновая роща. Многолетние деревья. Ветки усыпаны оранжевыми плодами. К каждому подведен полив. Аккуратные тропинки. В центре рощи прятался двухэтажный дом. На небольшом мониторе оператора возникла фигурка. Она приблизилась к границе деревьев и двинулась к глубину.

– У нас гости, командир, – в наушнике зашелестел голос Чупа-Чупса.

– Много? – Кайда поправил медный чайничек на импровизированном очаге из трех плоских камней. Синеватый огонек сухого горючего чуть дрогнул.

– Одын, савсэм одын, – с фальшивым грузинским акцентом откликнулся наушник.

– Принято. Как вокруг?

– Покой и благолепие. Гурий только не хватает.

– Умерь эротические фантазии. Бди.

– Бдю, – уныло хныкнул динамик.

****

– Как жизнь, Абдула? Не берет возраст, аксакал– улыбнулся Кайда старому знакомому.

–Мала-мала живем, хлеб жуем, – в тон ответил курд:

– Рад видеть тебя. Один пришел?

– Практически. С напарником, – Кайда продолжал улыбаться, вглядываясь в, изрезанное морщинами, лицо собеседника.

– Старею все-таки. Не заметил твоего парня.

– Не беда, Абдула. Главное, чтобы он, плохих людей не пропустил. Сейчас на крыше, с квадрокоптера обозревает окрестности. Новые технологии и до нас лапотных дошли.

– Убогими и сирыми я ваших не видел никогда. И, в восьмидесятых, когда первый раз в Союз попал. КГБ под Ташкентом для таких как я учебу организовал на полгода. И, позже, когда СССР не было уже. Школу вы сохранили, молодцы.

– Да, школа у нас с тобой общая. И, не самая плохая, – Кайда достал из рюкзака металлический термос:

– Чайку?

– Не откажусь. Чай у тебя всегда хороший. Да, и разговор потечет ручейком. Извини, с возрастом на стихи тянет. Хотя какой с меня Омар Хайям? Всю жизнь, с подростков, пришлось воевать.

– Ты настоящий курд. А, это значит солдат. Вашему народу, думается мне, не скоро удастся получить независимость.

Абдула грустно усмехнулся:

– К сожалению, ты прав, Саша. Слушай, все хочу тебя спросить: откуда родом. Чернявый, горбоносый. Турок или грек?

– Из казаков. Из-под Ростова. Станица Вешенская. А, у нас в роду кого только нет, гремучая смесь.