Сирийский марафон. Книга вторая. Часть 3. Неслышимое слышу

Кайда вопросительно посмотрел на синьора подполковника. У того злой радостью озарилось лицо:

– Герр Хорхе Агудело. Начальник штаба первого батальона сил специальных операций сухопутных войск Колумбии.

– Куда ж вас сударь к черту занесло? –негромко по-русски пропел Чупа-Чупс, с любопытством разглядывая единственно обутого пленного. Того уже бесцеремонно выдернули из унылой цепочки и сам sargento mayor de tercera, крепко ухватив за предплечье, вёл к офицерам.

Пятьдесят один час назад.

Чубаров потоптался у зашторенного деревянными жалюзи окна. Раздвинув пальцами ламели, посмотрел сквозь мутное стекло наружу и хмыкнул:

– Всё-таки у нас общего, чем кажется с первого наскока. Окна наверняка отродясь немытые. На жалюзи слой пыли, хоть картошку сади.

Он машинально потер пальцы друг о друга, стряхивая серый налет. Облачко взвеси неспешно расползлось в воздухе, пронзенным солнцем. Полковник задумчиво поцокал языком и глубоко вздохнул:

– Так, вот, товарищи офицеры, военно-политическая ситуация в Республике следу …

Облачко пыли тихой сапой подкралось к носоглотке Чубарова и при очередном вздохе нырнула в ноздри, пощекотав слизистую. Пыли, ведь, до лампочки: профессор ли ты МГУ или босяк с Малой Арнаутской, как говаривал классик. Антон Иванович часто-часто заморгал, словно школьник нюхнувший канцелярского клея, коротко всхлипнул и …

– Пчи, пчиу, пчих-ха, – трехпатронная очередь задергала вниз-вверх голову офицера. Кайда и Еремеев переглянулись, чинно восседая на стульях с хлипкими, толи от возраста, толи от тягот службы, ножками.

Глава 5. «Шобла ржавых Карлсонов»

Идея провести совещание в каптерке дизелистов дивизиона десантных судов принадлежала самому Чубарову. Об этом, ехидно улыбаясь, сообщил Носорог пока они шлёпали по пластилиновому от жары асфальту парковки аэропорта Валенсии.

Александр уже начал привыкать к цветастым названиям Южной Америки. Воздушная гавань именовался по-простецки: Aeropuerto Internacional Arturo Michelena. Кофейно-матовые буквы размером на полфасада. – – Как абориген аборигену, миляга Артуро случаем не родственничек нашенскому? – лениво поинтересовался Морозов, нещадно зевая. – Ну, который шины мишлен варганит?

– Даже не однофамилец, – обронил Еремеев, направляясь к белой Toyota Land Cruiser не самой свежей модели, но вполне ухоженного вида. – Типа Пикассо, но местного разлива.

На водительском чинно восседал амбал с шевроном морпеха и погонами sargento primero. Завидев приближающихся, он степенно вышагнул из джипа. На секунду замешкался, вероятно размышляя отдавать честь цивильным или обождать, моряк решил, что знак уважения лишним не будет, и козырнул. На мощной фигуре, упакованной в оливковую униформу, «Глок-17» в открытой кобуре на поясе, смотрелся детской игрушкой. Александр и Андрей, последовав примеру венесуэльца, четко кивнули. Правила этикета были соблюдены. Правда, Чупа-Чупс чуть подкачал. Не выдержав, обаятельно улыбнулся на все тридцать, смутив флотского и получив строгий взгляд от Кайды.

Военно-морская база, конечный пункт путешествия от точки «М» до точки «В», располагалась в пригороде. Мореманы оттяпали весьма приличный кусок побережья и акватории залива Тристе. Ясное дело, не тот случай чтобы довольствоваться малым. Кстати, такой подход весьма и весьма интернационален. Сплошь и рядом базы, гарнизоны и прочие милитаристские объекты занимают лакомые территории. А, страна дислокации роли здесь не играет.

Едва Land Cruiser миновал КПП, где бдили морпехи с АК-103 наперевес, sargento primero, а по-нашему старшина второй статьи, резко свернул вправо и погнал между рядами ангаров-близнецов.

– Будьте здоровы, товарищ полковник, – Кайда дождался, когда боезапас чиха иссякнет. – Пыль ещё та зараза, привяжется, хрен отвя …

– Хуже керосина, – брякнул Чупа-Чупс из дальнего угла, где скромненько сиживал на таком-же дефективном, что и другие офицеры, стуле. Чубаров достал из заднего кармана брюк униформы носовой платок, аккуратно свернутый в квадрат:

– Согласен на все буквы, кириэ иполочагос. Так по-гречески старший лейтенант будет. Запоминайте, юноша, вдруг планида на землю Эллады занесет. Пути Господни, как известно …

Промокнув лицо кусочком белоснежного хлопка, он продолжил тоном профессора, вещающего «доброе, разумное, вечное». Для полноты образа, только пенсне а-ля Лаврентий Берия, не хватало: