Сиротка для Ледяного Повелителя

Бородатый умолк, и поклонившись хозяину, принялся ухаживать за взмыленной лошадью.

— Что он имел ввиду? — спросила я с замирающим сердцем, но без особенной надежды на ответ когда мы с Крастеном двинулись по широкой дороге, в направлении главных ворот замка.

— Что ты не первая тут такая красивая и умная, сказал повелитель:

— А что же стало с другими? — спросила я, опасаясь, что он опять ответит что-нибудь пугающее.

— Разное, — ответил повелитель сухо и толкнул тяжелую дверь ‚ведущую внутрь большого здания.

— Сэльма, Клара, вы тут бездельницы? — крикнул Крастен, как только мы вошли в теплое помещение.

У меня аж перехватило дыхание от того, как было тепло внутри. Я заулыбалась, ощущая почти уже забытое чувство, когда не нужно кутаться в теплую одежду, и вдыхать морозный воздух.

Однако повелителя, похоже, тепло совсем не радовало. Я видела, как он всякий раз морщится, делая очередной вдох.

А еще здесь пахло свежим хлебом и настоящим домом.

Я с восхищением оглядывала большой теплый зал, в котором кипела бурная жизнь.

Люди ходили с подносами туда сюда. Кто-то драил пол, кто-то сидел за длинным столом и ел, негромко беседуя с другими обитателями этого замка.

С дальнего конца зала к нам неспешно двигались две, на вид совершенно одинаковые седые старушки.

Похоже, они были близняшками. Я с восхищением смотрела на них, открыв рот.

Всю жизньмечтала увидеть вживую настоящих близняшек.

Подходя к нам, они приветливо улыбались Крастену. Их румяные лица были похожи на два хорошо пропеченых сморщенных яблочка.

— Что ж вы ругаетесь, повелитель, какие же мы бездельницы? Чуть свет, а мы уже на ногах. Так ведь, Сэльма?

— Домашние соврать не дадут, — закивала Клара, нахмурив брови.

— Ладно, ладно, — улыбнулся Крастен, — не бурчите. Лучше гляньте, кого я привез.

Я неуверенно улыбнулась, глядя то на одну бабушку, то на другую.

— Повелитель Крастен!— воскликнули они чуть не хором, — ну наконец-то! Какая же куколка вам попалась, ну чудо же, а не девочка. Мы говорили, что надо только подождать.

— Как можно быстрее приведите эту умницу в порядок— сказал Крастен насмешливо глядя на меня и подчеркивая слово «умница», — к вечеру она должна быть отмыта, накормлена и достойно одета. И объясните ей, как тут все заведено.

— Хорошенькая, хорошенькая, — восхищенно охали старушки

— Да, — сказал он, — даже жалко будет отдавать такую красоту.

— Даже не думайте об этом, — замахали руками Клара и Сэльма, словно отгоняя слова Крастена.

Отдавать? Кому отдавать?

Я пыталась задать вопрос, но две старушки крутили меня так и эдак, разглядывая с головы до ног, восхищенно комментируя все, что видят.

И это было совсем не то, что на рынке.

Я чувствовала, что делают они это как-то по-доброму, как будто восхищаясь встреченной неожиданно дальней родственницей, которую когда-то потеряли и теперь снова воссоединились и любуются тем, как она похорошела за годы разлуки.

— А ножки какие, ох. А глазки, посмотри на эти голубые глазки, совсем как у нашего повелителя! А посмотри на эти ушки. Святой триединый император, это же просто чудо, а не девочка.

— НУ ну, прекратите, раскудахтались как базарные бабки. Делайте, что велено и помалкивайте до поры.

Повелитель так тепло общался со с этими старушками, что я даже на мгновение забыла, каким он еще недавно был жестким и опасным. Определенно. здесь он ощущал себя хозяином и казалось, чувствовал себя куда раслабленнее, чем на рынке.

Я порадовалась, что даже у такого холодного человека есть теплый дом и близкие люди.

— Хорошо-хорошо, повелитель, не извольте беспокоиться, я все сделаю, — сказала одна из бабушек, сложно сказать, которая из двоих, Сэльма или Клара.

— Пойдем, девочка, — сказала бабушка, и мягко взяв под руку, потянула меня вслед за собой.

—А вы, голубчик, лучше идите к себе поскорее, — сказала вторая бабушка участливо, и обернувшись, я заметила, как она несмело касается руки предводителя.

—... я еще не до конца уверен... здесь нельзя ошибиться... — я сумела уловить только обрывки их разговора, остальное мне услышать не удалось, потому что старушка стремительно уводила меня вглубь помещения.

<p>3.</p>

Сэльма открыла дверь, и я замерла на пороге, не веря своим глазам.

Настоящая ванна.

Нет, конечно, не такая настоящая, как была в моем детстве, где горячей воды было сколько хочешь, и она бесконечно текла из крана.

Но после дней и дней, проведенных в пути, после бесконечного перехода через заснеженные земли с жестоким Григом. После ужаса, что случился со мной после смерти моей приемной матушки, я глядела на наполненную теплой водой ванну, как на награду за все мои страдания.

Увидев, что я чуть не плачу, старушка Сэльма, а увела меня от повелителя вглубь замка именно она, с тревогой посмотрела на меня и спросила:

— Не хочешь? Я понимаю, мыться многие не любят, особенно люди из земель западнее наших. Но надо, поверь, дитя мое. Наш повелитель не переносит западных обычаев не мыться по полгода.

Бабушка умоляюще смотрела на меня, как будто от того, уговорит ли она меня сейчас помыться, зависела ее судьба.