Системная семейная терапия субличностей

До знакомства с этими концепциями я уже слышал от своих клиентов описания существования в них такого ядра Я, Самости. Мы экспериментировали, позволяя их Самости быть лидером настолько, насколько это возможно при работе с частями. Применяя техники из семейной терапии, я нащупывал путь, который позволил бы людям быстро находить и активно использовать свои ресурсы. Самость в моделях Юнга и Ассаджиоли согласовывалась с моей моделью, но у них оказывалась менее активной; вдохновляло и то, что раньше никто не брался за исследование потенциала Самости как руководящей структуры.

Я переключился на работы авторов-юнгианцев, развивающих технику активного воображения (Hillman, 1975; Johnson, 1986), и других юнгианцев, занимавшихся развитием подхода, называемого «диалог голосов», для установления контакта с тем, что они называли внутренними голосами и познанием Самости (Stone, Winkelman, 1985). Тогда же я несколько раз очень плодотворно общался с Сандрой Ватанабе, местным терапевтом, разработавшей сходный с внутренним диалогом метод для работы с тем, что она называла «внутренними персонажами» (Watanabe, 1986). Тогда же я ознакомился с работами других терапевтов, двигавшихся в похожем направлении (Beahrs, 1982; Watkins, 1978; Watkins, 1986), или, как в случае с гештальтистской техникой «пустого стула» (Peris, 1969), предложивших способы прикоснуться к феномену множественности и сделать возможной работу с ним (см. также Bandler&Grinder, 1982). Исследуя все эти источники, я старался дать возможность своим клиентам и их частям самим решать, какие концепции и методы оказываются более правдоподобными или полезными.

Работа с литературой по этой теме позволила выкристаллизоваться главному различию между мной и другими исследователями. В общем и целом эти теоретики рассуждали и относились к субличностям как к изолированным индивидуальностям; клиентам предлагалось знакомиться с ними по одной за раз. Мало было написано о взаимодействии частей, о том, как в целом функционировала интрапсихическая система в сравнении с семейной системой клиента. К тому же, большинство техник, разработанных для работы с субличностями, были индивидуально ориентированными. Способы работы с группой частей как системой или внутренней семьей не были разработаны в достаточной мере. Именно эту брешь я и собирался заполнить, пользуясь своей квалификацией семейного терапевта.

СЕМЕЙНАЯ ТЕРАПИЯ

Она появилась на свет как ответная реакция на оторванные от контекста крайности психоаналитического движения. Основанные на теории систем, модели системной терапии традиционно избегали всего, что было связано с интрапсихическими процессами. Предполагалось, что семья главная система, на уровне которой следует производить изменения; изменения в семье затем приведут к внутренним изменениям каждого из членов семьи в отдельности. Хотя табу на принятие в расчет интрапсихического отсрочило разработку более понятных системных моделей, был от него и положительный эффект: до тех пор пока не были развиты более удобные вариации системной идеологии, теоретики смогли сконцентрироваться на уровне человеческих систем.

Первые 8 лет своей профессиональной жизни я был одним из тех семейных терапевтов, работающих только с тем, «что вовне». Моя кандидатская диссертация была посвящена семейной и супружеской терапии, так что я был полностью погружен в системный подход, находя его ценнейшим и полезнейшим. В особенности меня привлекала структурная школа семейной терапии (Minuchin, 1974; Minuchin, Fishman, 1981) в которой мне нравилась оптимистическая философия. Сальвадор Минухин исходил из того, что люди в целом умеют решать свои проблемы, но эти умения бывают ограничены семейной структурой; хочешь высвободить умение измени структуру. Модель ССТС относится к той же философии, но предполагает, что не только внешняя семейная структура является возможным ограничением и объектом изменения. К тому же ССТС пересекается с некоторыми методами структурного подхода, в особенности это касается техник прочерчивания границ, работы с процессами во внутренней семье.

В стратегической школе семейной терапии (Haley, 1976; Watzlawick et al., 1974) я научился оценивать важность отслеживания последовательностей взаимодействий. Петля положительной обратной связи, также известная как порочный круг по схеме «больше того же самого», остается центральной в моем системном мышлении. Пример такой последовательности когда некий член семьи (назовем его А) пытается изменить другого члена семьи (Б), на что тот. Б, реагирует тем, что начинает действовать еще более рьяно. Член семьи А продолжает попытки изменить члена семьи Б, используя тот же способ, но более активно, что еще усиливает ответную реакцию у Б и приводит к возникновению напряженного противодействия.