Сказ про Доминикану

Отель раскинулся на нескольких десятках гектаров прибрежной площади – идеальная чистота, красота, ухоженность во всем. Кругом дорожки, беседки, мостики под тенью кокосовых пальм и цветущих кустарников, благоухают цветы… Хорош, думаю, местный январь (у них тоже стояла календарная зима)! Недостаток отеля: нигде не видно часов – его, видимо, посещают только счастливые, и нет информации о температуре воздуха и воды. На вскидку, воздух градусов плюс 23-30, вода – 22-24. Считается прохладно: летом у них жара 35-38 градусов, температура вода не опускается ниже 25.

Гостей ожидали двухэтажные бунгало на восемь номеров, всего домиков около ста. Капитальный ремонт в этих бунгало, со слов Виктора, делают каждые три года – влажно. Близость к океану привлекательна только для отдыхающих, для постоянного проживания строят дома не ближе полутора километров от берега. Ну, а нам… Чем ближе к воде – тем лучше, нырять бы в океан прямо из номера! В каждом номере веранда с двумя креслами и столиком. Цветной телевизор показывал 53 программы, в основном, на английском и испанском языках, четыре канала вещали по-русски.

Имелся зооуголок с вольерами для птичек и больших ящериц – агав. Под тенью грибочка-навеса сидели два больших шикарных, цветастых попугая, приветствовавших всех: «Оля!» (по-испански, «привет!»). Свободно разгуливали по дорожкам отеля павлины, гуси, в искусственных водоемах красовались белые цапли, цветастые уточки и розовые фламинго, у цветов порхали красивые тропические бабочки. В центре территории отеля, в болотистой низинке, негромко гудела насосно-очистная станция, спрятанная от глаз пышной полудикой растительностью. В болотце поквакивали лягушки, бегали птички, типа киви, на тонких длинных ножках, охотясь за мелкой живностью. Несмотря на стоячую теплую воду, кровососущие насекомые почти не доставали, а само болотце с его обитателями смотрелось среди окружающего пейзажа вполне естественно. По территории отеля постоянно курсировали два маленьких автопоезда из двух вагончиков.

Шведские столы располагались в центральном ресторане «Эспаньола» у «ресепшена» и ресторане аргентинской кухни «Гаучо» у берега океана. На территории отеля еще семь различных ресторанов, поменьше размером, для их посещения требовалась предварительная запись – «резерва». Много баров, предлагавших разнообразные прохладительные напитки и коктейли. Действовала система «всё включено». Впервые войдя в свой номер, я обнаружил на столе подарочную бутыль рома и вазу с фруктами.

Попросил как-то в ресторане принести водочки. Официанты о чем-то долго рядились между собой, после чего принесли бутылку с надписью на этикетке «Vodka». Ни страны изготовителя, ни названия, лишь мелким шрифтом была указана крепость – 15%. Внутри булькала какая-то прозрач-ная жидкостью с запахом водки. Опрокинул стаканчик, опрокинул другой – эффекта никакого. «Хяв ю самсинг иназе?» – «Ноу, амиго…»

Зато кухня прекрасная и разнообразная. Всегда имелись свежие фрукты, в том числе, экзотические манго, маракуйя и папайя. Рис для доминиканцев – основа питания.

На первом же ужине познакомился с официантами Альфредо и Джозефиной – они подчеркнуто внимательно отнеслись к нам, новеньким, правда, говорили только по-испански. Я научил Альфредо говорить «привет!» и «ловить краба». По нашей просьбе они тут же, у столика, весьма недурно сбацали ламбаду, за что были вознаграждены мною двадцатью долларами. О-о! Я стал лучшим другом Альфредо, он восторженно приветствовал меня: «Привьет, амиго!» с неизменной «ловлей краба». Джозефина лишь таинственно улыбалась, не выказывая восторгов, видимо, влюбилась с первого взгляда. Обслуга чаевые просто обожает. Оказывается, официантам строго запрещено что-либо брать из съестного, но они никогда не отказывались, если угощали их мы. Главное, положить для них угощение в тарелку могли только отдыхающие. Никогда не улыбавшийся мэтр – здоровенный пузатый мулат в белоснежной рубашке с черной бабочкой, строго вращая глазами, зорко следил за дисциплиной.

В целом, отношение очень внимательное и учтивое, обслуживающий персонал приветлив и радушен. Всегда с улыбкой поприветствуют неизменным «оля!», не забудут поблагодарить: «грасийас» (спасибо). Тем не менее, я слышал об их чувствительности к замечаниям. Претензия белого человека воспринимается ими очень болезненно: вроде как, намек на расовую принадлежность, мулатки вообще могут расплакаться. Так это или не так, не проверял – не было поводов, да и сам я не прихотлив и не капризен, все мне было по душе, придраться не к чему.