– Договорились. Тогда забудем об актерах и поговорим об изображении. Для огромного количества ваших поклонников это необъяснимый парадокс: вы такой страстный поклонник IMAX и почти полфильма сняли на их камеры, но при этом отказываетесь от 3D. Почему?
Кристофер Нолан: Когда я вижу свой фильм, снятый на пленку и проецируемый на экран IMAX, то отдаю себе отчет, что использовал самую лучшую технологию воспроизведения изображения, существующую на планете. Ничего лучше этого изобретено не было, и я считаю, что кинематограф до обидного редко использует эту технологию. Я позволил себе поэкспериментировать с ней в «Темном рыцаре» и ужасно доволен результатом, в «Интерстелларе» пошел еще дальше. Что до 3D, то я осознанно не хотел его использовать. Ведь трехмерное изображение, конечно, вовлекает зрителя в просмотр, но при этом экран кажется меньше и ближе, чем на самом деле. А в IMAX 2D экран, наоборот, кажется необъятно гигантским. Когда я показываю черную дыру или кольца Сатурна, мне необходим именно этот эффект.
– Признайтесь, что вы сделали с Хансом Циммером? Он звучит как другой композитор. Хотя музыка к «Интерстеллару» – один из лучших его саундтреков.
Кристофер Нолан: Что я с ним сделал? Позвонил однажды и сказал: «Мне нужен один день твоего времени. Я пришлю тебе письмо, и в нем будет притча, выражающая суть того, о чем я снимаю мой следующий фильм. Но там не будет ни заголовка, ни сюжета, ни даже жанра. Ты откроешь письмо утром, а потом потратишь целый день на то, чтобы написать музыку, наилучшим образом выражающую то, о чем говорит мое письмо. В конце дня ты сыграешь мне эту музыку, и именно она будет звучать в моем фильме». Он поступил так, как я его попросил. Мне кажется, он впервые написал не саундтрек к масштабному блокбастеру, а несколько тем, позволяющих ощутить что-то важное и неуловимое. Я смог объяснить ему эмоциональный смысл фильма – и это было до того, как я начал писать сценарий! Думаю, это помогло нам обоим. Я очень доволен музыкой к «Интерстеллару».
– Принцип крещендо, использованный в ней, по сути, отражает и построение интриги фильма.
Кристофер Нолан: Крещендо, не имеющее разрешения и финала: все прерывается внезапно, на середине.
– Точно так же пока что выглядит и ваша карьера. А началась ведь она с «Преследования» – крохотного независимого триллера, стоившего 6000 долларов и победившего на фестивале в Роттердаме. Сейчас вы не думаете о том, чтобы снять что-нибудь такое же маленькое и дешевое?
Кристофер Нолан: Это было бы интересной задачей. Однако я, к счастью, никогда не выбирал свои проекты, исходя из того, сколько они стоят или в каком жанре выдержаны. Я не буду снимать маленький фильм просто для того, чтобы снять маленький фильм и что-то кому-то доказать. Но возьмусь за это с удовольствием, если найду тему и сюжет, которые меня увлекут и тронут.
Квентин Тарантино. Охотник на бабочек
Тарантино не чужд магии чисел и неравнодушен к красоте круглых дат. Премьера «Однажды в… Голливуде» в Каннах не только отметила полувековой юбилей 1969 года, но еще и совпала с 25-летним юбилеем триумфа «Криминального чтива» на том же фестивале, принесшего молодому малоизвестному автору «Золотую пальмовую ветвь».
Фрагмент 9
Их время уходит, почти уже ушло. Актер, когда-то бывший звездой телевестернов, но так и не устроившийся в большом кино. Сейчас он довольствуется ролями колоритных злодеев. Но что будет завтра? Бесится, пьет, истерикует, не стесняется даже плакать. Обладатель жилетки, в которую он плачет, – лучший и единственный друг, партнер, водитель, дублер и каскадер в экшн-сценах. Сам же актер не проронит ни слезинки, но дела не то чтобы процветают. Небогат, воевал во Вьетнаме, живет на отшибе в компании любимой собаки, на съемочные площадки после пары драк не пускают.