Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе

– А идея того, что любовь – такое же физическое измеряемое качество, как, скажем, скорость, масса тела или гравитация, – она чья?

Кристофер Нолан: Моя. Я внес ее в сценарий практически в последний момент, когда мы уже собирались приступать к съемкам. Это как бы результат моего исследования взаимоотношений героев друг с другом и попытка ответить на вопрос, что значат и к чему ведут их чувства. Меня захватил этот парадокс: наука имеет дело с возможностями мозга, но чувства мы традиционно приписываем не мозгу, а душе. В этой области научный словарь очень скуп, практически бессилен. Я подумал, что это упущение надо как-то компенсировать.

– Для вас это личное, чувственное отношение к материалу – важная составляющая? Или вы способны перенести какой-то сценарий на экран отстраненно, работая с ним как ученый?

Кристофер Нолан: Я не могу снимать фильм по сценарию, в котором не вижу своего отражения. Этот сценарий – обо мне. За время работы над фильмом у меня родились двое детей. Я помню, что в первой версии «Интерстеллара» Мёрф был мальчиком, а я все переписал и превратил его в девочку, потому что только что стал отцом новорожденной девочки. Кстати, я сам не сразу понял, почему внес это изменение, до меня это дошло только потом. Безусловно, для меня крайне важно, чтобы возникало личное отношение к тому, что я снимаю. «Интерстеллар» – фильм об отце, и мое отцовство сыграло в этом решающую роль.

– Когда отца из вашего фильма вызывают в школу, учителя дочери ругают его за то, что он забивает ей голову рассказами о высадке американцев на Луну: по новой официальной версии программа «Аполлон» была грандиозной постановкой, придуманной для того, чтобы спровоцировать и разорить СССР, а на самом деле космос никому не был нужен. А знаете, в России есть книга точно о том же, только с советской точки зрения, – «Омон Ра» Виктора Пелевина.

Кристофер Нолан(смеется): Что вы говорите? Понятия не имел! Да, идеи носятся в воздухе. Вы же понимаете, лично я против теорий заговора. Конечно, американцы высаживались на Луне, это одно из величайших национальных достижений, я всегда гордился им и горжусь сейчас. Но мне понравилась сама идея: показать, как от людей скрывают информацию и переписывают историю, пытаясь таким образом спасти человечество от краха. Что, разумеется, невозможно, глупо и вредно.

– Отца – пилота Купера – играет Мэттью МакКонахи, сегодня один из самых популярных голливудских актеров. Но он не был таковым, когда вы его пригласили на главную роль! Вы сомневались в нем?

Кристофер Нолан: Ни минуты. Других кандидатов на роль у меня просто не было. Мы пригласили его не потому, что он успешен, а только потому, что идеально подходил для роли. То есть, когда писался сценарий, никого конкретно я в виду еще не имел, но потом понял, что персонаж – особенный, и абы кто его сыграть не сможет. Купер – прирожденный пилот, в чем-то ковбой, эдакая американская икона. Не каждый может такое воплотить. Мэттью на это способен, и мне кажется, что он единственный актер… по меньшей мере единственная звезда, в которой сегодня есть эти редкие качества. Ведь при этом он персонаж очень сложный и многоплановый. Его отчаянная решимость дойти до самого конца, до предела в этом тяжелом путешествии должна быть разделена зрителем. Мне был необходим проводник, гид по космосу, который поведет публику за собой. И Мэттью это сделал.

– А как в вашем фильме появился…[29]?

Кристофер Нолан: Умоляю, не пишите о нем ни слова! Его появление в фильме – наш маленький сюрприз для зрителя, и мы стараемся об этом не говорить.