Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе

Квентин Тарантино: Конечно, было бы классно приехать в Москву, в свободный час выйти из гостиницы и пройтись по городу – километров пять по Тверской, зайти в магазинчики… Но стоит сделать шаг, и на мне повиснет куча народу, требуя с ними сфотографироваться, это как минимум. Так жить нелегко, скажу я вам. Но и хорошего в этом немало. Не будь я Квентином Тарантино, вряд ли удалось бы получить приватный тур по Кремлю! Или захожу в ресторан White Rabbit, мне бегут навстречу, приветствует шеф-повар, поднимается шум – а за столиками полно народу, но они только рады этому шуму и моей компании. Разумеется, это здорово, ужасно приятно. Я снимаю фильмы уже 27 лет. Вспоминаю себя тридцать лет назад, когда еще работал в видеопрокате. Тогда самой большой моей мечтой было снять фильм, но не B-movie, а A-movie. Я уже точно знал, что сделаю несколько фильмов, и некоторые из них запомнятся людям. Но мог ли бы я надеяться, что в России, на другом краю света, меня будут знать по имени и в лицо? Что моя фамилия будет фигурировать в анекдотах? Нет, никогда в жизни!

Это невероятно круто – быть узнаваемым, иметь фанатов по всему миру, которые следят за каждым моим словом и шагом, как я сам мог бы следить за каким-нибудь Бобом Диланом. Привыкнуть к этому довольно трудно. Но давайте посмотрим на прагматическую сторону вопроса. Моя слава помогает делать мои фильмы! Мне не нужна большая звезда, чтобы запустить фильм, ведь я и сам звезда.

– Когда вы снимали свои первые картины, в Голливуде были чужаком. Сегодня ваш новый фильм называется «Однажды в… Голливуде». Стали ли вы там наконец своим? Или до сих пор чувствуете себя аутсайдером?

Квентин Тарантино: С одной стороны, я часть Голливуда сегодня. Живу там, работаю, я не существую в отрыве от индустрии и профессионального сообщества. Не было бы это так, не было бы моего нового фильма! С другой стороны, аутсайдером я был всегда. Еще десять лет назад в Голливуде со мной мало кто был готов работать. Я не снимаю «Акваменов».

– «Однажды в… Голливуде» производит впечатление фильма очень личного. Впрочем, любой режиссер скажет, что в каждом персонаже картины зашифрован он сам. Так кто из героев – лучшая версия Тарантино, а кто – худшая?

Квентин Тарантино: Элементарный вопрос. Меня постоянно спрашивают, является ли персонаж Леонардо ди Каприо – Рик Далтон – моим портретом. Нет, Рик – не совсем я, хотя в нем есть важные аспекты моей личности. Другие, не менее значительные аспекты есть в Клиффе Буте – герое Брэда Питта – и Шэрон Тейт, которую сыграла Марго Робби. Лучшие мои черты – в Шэрон. А вот как раз самый ужасный я – это Рик!

– Вы очень тщательно выстраиваете свою фильмографию. Как вам кажется, есть ли среди ваших девяти картин переоцененные? Или недооцененные?

Квентин Тарантино: Переоцененные? Ну нет, таких не припомню. Я их все люблю. Недооцененные… Долгие годы таковым считался «Джеки Браун», но с годами эту картину начали понимать лучше, ее статус все выше. Сегодня мне обиднее всего за «Омерзительную восьмерку». Обожаю ее! Мой самый злой, циничный и безжалостный фильм, в котором я ближе всего к одному из кумиров – Серджио Корбуччи. Его Дикий Запад – такое же жуткое место. Я был ужасно разозлен, когда писал «Омерзительную восьмерку», и это чувство впиталось в бумагу вместе с чернилами, а потом передалось пленке во время съемок. И мне это нравится!

– Вы считаете себя циником или идеалистом?

Квентин Тарантино: Хороший вопрос… Вообще-то, как личность я – настоящий оптимист, цинизма во мне совсем чуть-чуть. Но вот как художник я выпускаю наружу весь мой цинизм. Но не в последнем фильме! Поэтому многим он так по душе.

– Это, возможно, возраст? «Однажды в… Голливуде» в принципе – картина о том, что значит взрослеть. Мрачные стороны старения показаны там довольно красочно. А есть у возраста преимущества?