Сказки о самой душевной науке

– Но, папа! Мы должны помочь не Барденбуку, а жителям этой планеты. Они же ни в чем не виноваты. Это злой колдун сделал их такими.

– Никакой он не колдун, Юля! Удивительно: если он сам сделал такой прибор, как Психоочиститель, то почему же он не может его отладить? Тоже мне – колдун!

– И все-таки, папочка, помоги ему отладить этот прибор. Тогда можно будет вернуть память труму, с которым я только что разговаривала. Он добрый, только ничего не помнит.

Папа вдруг заинтересовался словами Юли. Девочка вспомнила, что мама в таких случаях говорила, что в нем просыпается профессиональный интерес.

– Постой, Юленька! Он ничего не помнит?

– Кое-что помнит. Говорит, что ясно помнит себя мальчиком. А то, что было недавно, забывает совсем.

– Все верно! – воскликнул папа. – Так происходит при ухудшении памяти. И это значит, что память у него полностью не исчезла. Раз он может связно вести разговор, значит, оперативная память у него еще действует. Сильно нарушена долговременная и чуть меньше – кратковременная память.

– Неужели у людей так много разных памятей? – удивилась Юля.

– Да, основных видов памяти три: долговременная – это такой вид памяти, который хранит нужную информацию долго, кратковременная – это память, которая хранит информацию несколько дней или часов. Например, ты идешь в магазин за покупками и помнишь, что нужно купить. И наконец, оперативная память, которая помогает нам, например, при чтении: благодаря ей, читая слово, ты помнишь предыдущие слова в предложении и прочтенные буквы этого слова.

– А я думала, что память похожа на чердак, куда мы сваливаем все нужное и ненужное.

– У некоторых людей память действительно похожа на чердак, где все вперемешку: и буквы алфавита, и прогноз погоды на вчерашний день, и правила игры в футбол, и имя куклы с оторванной рукой. В такой мешанине бывает очень трудно найти то, что нужно прямо сейчас. И ты мучаешься, но не можешь вспомнить, например, название понравившегося мультика или домашний адрес.

– У меня не так! – возразила Юля. – Я обычно быстро вспоминаю то, что мне нужно. И домашний адрес тоже.

– Хорошо, если так. Человеческую память можно сравнить с работой видеомагнитофона и видеокамеры. Ты же видела, как снимают на видеокамеру?

– Да.

– Но память – это еще более сложная камера, которая записывает, как на кассету, в клетки мозга не только изображение и звук, но еще и запах, вкус, кожные ощущения. Когда нам нужно посмотреть снятое видеокамерой, мы вставляем кассету в видеомагнитофон – щелк! – и по телевизору со звуком идет точное изображение заснятого. Так в идеале должна работать и наша память. Но чаще всего мы вспоминаем не совсем так, как видели или слышали. На нашем внутреннем экране – в мозге – появляется не точная копия «заснятого» памятью, а немножко измененное изображение. Сейчас я расскажу тебе сказку, и ты узнаешь, что случается из-за таких вот неполадок памяти.

Сказка о видах памяти и карасе, который был невиновен

В большом пруду, окруженном ивами и камышами, жили разные рыбы – большие и маленькие. Но была у этих рыб одна особенность: они помнили о событиях по-разному, каждая по-своему. Из-за этого с ними случались всякие недоразумения.

Как-то старого Сома разбудил страшный шум. Оказалось, что несколько обитателей пруда не могли разрешить возникшего спора и приплыли к мудрому Сому за советом.

– Что случилось? – спросил он, шевеля длинными усами.

Все снова закричали.

– Карась – преступник!

– Казнить его!

– Злодей!

– Наказать, чтоб другим неповадно было!

– Говорите по очереди, – предложил Сом. – Только без всяких выдумок. Как было, так и рассказывайте. Пусть начинает Окунь.

– Да тут и обсуждать нечего! – воскликнул Окунь. – Я все своими глазами видел. Проплывал я мимо, смотрю – недалеко от поверхности воды червяк извивается, а рядом Карась с Голавлем толкаются, ну прямо дерутся. И кричат что-то. Что кричали я, правда, не запомнил, но то, что из-за червяка дрались, – это точно. Тут Голавль к червяку кинулся, вода замутилась, а когда прояснилась – ни червяка, ни Голавля. Я думаю, их обоих Карась слопал. Так и вижу, как он их глотает. У, злодей! Наказать его надо, наказать!

– Говори теперь ты, Щуренок, – велел Сом.

– Я, честно говоря, то, что видел, не очень помню. Но то, что слышал, до сих пор в голове звучит. Голавль кричал: «Мой червяк! Дай я его схвачу!», а Карась ему: «Не трогай этого червяка!» Голавль опять: «Пусти меня! Я голодный!», а Карась: «Не хватай его – пожалеешь!» Потом шум, плеск – и все. Я так понимаю, Карась Голавлю угрожал, а когда тот не послушался, Карась его и съел.

– Так, – медленно произнес Сом. – Кто еще там был?

– Я, – ответил дрожащий голосок Подлещика. – Я не так все помню. Я тихо себе плескался. На душе спокойно было, прекрасно. Вдруг рыбы вокруг засуетились. Мне сразу тревожно стало, я разволновался. Я вообще рыбка мелкая, чувствительная. Всегда переживаю за всех. А меня любой обидеть норовит…

– Ты не отвлекайся, Подлещик, – сказал Сом. – Рассказывай, как помнишь.