Стойкие поражения суставов, как правило, развиваются в достаточно зрелом возрасте, но правило не являлось бы правилом, если бы в нем не было исключений. Породистый и крупный для своего 8-месячного возраста щенок ротвейлера начал припадать на переднюю лапу каждый раз при выходе на прогулку. Вначале хозяйка отнесла это за счет неудобной позы, которую принимает собака во сне, свернувшись калачиком в тесном коридорчике стандартной однушки. Отведенное под сон собаки место и коридорчиком-то назвать нельзя — это просто предбанник метр на метр, куда можно поставить пару сапог и мокрый зонтик. Однако на этом пространстве умещалась одежда и обувь семьи из четырех человек плюс «прокрустово ложе» собаки. Днем, правда, пес мог лежать в комнате — собранный диван освобождал еще полтора квадратных метра для игр двоих детей, взрослые же обитали на кухне. Я давно заметила эту удивительную особенность наших людей жить и приспосабливаться к невероятным обстоятельствам, которые зачастую они сами себе же и создают. Только наш человек способен завести огромную собаку в квартире, площадью меньшей, чем нужно для проживания никак не четырех, а одного человека. Но в тесноте, да не в обиде, как гласит народная мудрость, и трепетное отношение к здоровью четвероногого друга, несомненно, компенсировало неудобства его пребывания в отведенном пространстве.
Дети крепко держали смирно сидящего пса, пока я осматривала и выкручивала все его суставы. Страдальческое выражение морды, казалось, говорило: «Делайте со мной, что хотите, я все вытерплю». Обнаружив некоторую припухлость и болезненность пястного сустава правой передней лапы — пес все-таки ворохнулся, когда я посильнее нажала с двух сторон, — я предложила обычное консервативное лечение мазями, компрессами и припарками. На протяжении последующих трех месяцев собаку пичкали и обвязывали снадобьями, не только прописанными мною, но и порекомендованными сердобольными бабульками.
Пес продолжал хромать, лето кончилось, и наступление сырой погоды ощутимо ухудшило состояние пациента. Рентген лапы ничего не показал, и я отнесла этот случай к той категории обменных артритов, которые в медицине называют красивым словом «ювенильные» — то есть юношеские, ранние. Ничего существенного не выискав в литературе, кроме рекомендаций по физиотерапии и лечению стероидами, я прибегла к крайнему средству — внутрисуставному введению препарата кеналог. Чудо, конечно же, произошло, и в течение двух сырых и холодных осенних месяцев пес практически не хромал и резво спускался по лестнице. Затем действие препарата закончилось, пришлось повторить инъекцию и облегчить состояние еще на два-три месяца. Понимая, что недостаточно лишь снимать воспаление сильными гормонами, собаку продолжали лечить различными растительными экстрактами типа диклозан (кора ивы и корень одуванчика), гомеопатическими средствами траумель, цель, рус, ледум и симфитум, мазями и магнитотерапией. Пес продержался до весны, когда опять пришлось повторить инъекцию кеналога, но уже в мышцу.
Собака росла, тяжелела, нагрузка на сустав увеличивалась, и к тому же присоединилось воспаление симметричного сустава на другой лапе. Тяжело шагающий милый друг стал обузой в тесной квартире, и его отдали двум очень ответственным пожилым людям, поселившим великана у себя на даче. Круглогодичное пребывание на свежем воздухе, свободный выгул и уход, о котором только может мечтать всякий больной пес, принесло свои плоды. Хромота с возрастом почти прошла, обострения наблюдались только в плохую погоду, и опытные старички справлялись с ними подручными домашними средствами, количество наименований которых уж точно перевалило за сотню.
