Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

Возвратясь из Владимирской залы к середине фронта, Государь изволил скомандовать на караул; в это время 6 гренадер Дворцовой роты подняли и понесли мраморную плиту, для утверждения на место в стене с правой стороны залы к окнам от Москвы реки200.

Установка плиты сопровождалась «громом военной музыки» и была названа автором статьи «почестью первенцу русских полков», отданной Государем императором.

Эта почесть освятилась благодарственной слезой. Восклицания умолкли на мгновение; но снова раздалось ура! когда Императрица шествовала по фронту и поздравила преображенцев с благоволением монаршим.

Здесь Николай включил семью в общий военно-парадный сценарий – или, точнее, продемонстрировал военным свои семейные чувства и тем самым приблизил их к кругу семьи.

Прокомандовав почетное «на караул!», Государь Император подошел к Императрице, обнял Ее с любовью Любящего, потом поцеловал Брата Своего и Своего Сына Наследника (здесь сохранены прописные буквы подлинника. – С. В.).

Реакция зрителей – то есть уже участников действия – полностью соответствовала предполагаемому сценарию: «вторая слеза» теперь была замечена у всех.

Явилась вторая слеза на всех очах – слеза умиления. Обратясь к фронту, Государь благодарил отряд полка за его службу…201

Эти московские церемонии были одними из последних, в которых подразумевались слезы как ритуальное выражение сыновней преданности царю и как предельное выражение лучших эмоций религиозного и патриотического характера.

С началом Крымской войны найти описания слез по отношению к царю довольно сложно.

Можно предположить, что предельное выражение эмоций не может эксплуатироваться в ритуалах и перформансах слишком часто и долго; к тому же во время Крымской войны представлялось достаточно поводов уже не для ритуальных слез.

Символическим завершением царствования Николая I могут быть строки из стихотворения, написанного на его смерть (автор – «старший учитель русского языка и словесности, коллежский асессор Алексеев»):

…К Почившему пылает грудь любовьюЗа правые дела и суд.Святая Русь, мешая слезы с кровью,Сливает скорбь в святой сосуд202.

В следующем царствовании (по крайней мере, в первой его половине) официальные слезы вновь появляются, причем нередко их демонстрирует сам Александр II – в соответствии с иным царским сценарием.

Александр III (вполне ожидаемо) демонстрирует слезы так редко и мало, что им ведется счет. Так, во время коронации, перед входом в Успенский собор, «государь был охвачен всеобщим восторгом». Из глаз у него покатились «две крупные, горячие, признательные слезы» – «величайший дар, который получила Россия»203 (надо полагать, на каждый императорский глаз пришлось по одной слезе). Примечательно, что подданные в это время плачут тоже нечасто.

***

Слезы (точнее, их упоминание в документах) как часть властного ритуала представляют собой удобный материал для изучения истории эмоций. Эмоции как таковые сложно фиксировать («Сложность обусловлена тем, что эмоции часто невозможно выявить или подтвердить документально»204), отслеживание же упоминаний слез (рыданий, плача и т. п.) гораздо проще технически.

В этом случае очевиден и подход: он в наименьшей степени эссенциалистский и почти полностью социально-конструктивистский. Слезы во время проведения важных государственных событий с участием царской семьи вряд ли будут результатом внезапного неконтролируемого всплеска общечеловеческого чувства, и скорее всего – частью определенного «эмоционального режима», или «перформативом».

Софья КоломийцеваПОЛКОВОДЦЫ ТОЖЕ ПЛАЧУТРАЗГОВОР О СЛЕЗАХ В ЖУРНАЛЕ ДЛЯ БУДУЩИХ ВОЕННЫХ

Начиная с 1836 года в Санкт-Петербурге выходил «Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений»205, просуществовавший вплоть до 1863 года. Создавался он по задумке великого князя Михаила Павловича, считавшего, что в корпусах слишком мало внимания уделяется духовному развитию юношей. Подготовкой проекта издания и представлением его императору Николаю I занимался Я. И. Ростовцев206.