Сладкое зло

Я оторвалась от сестер, забежала в большую кабинку для инвалидов и повисла на поручне. От рассказа Марны меня чуть не стошнило. Я оторвала немного туалетной бумаги и промокнула глаза. Нет, сегодня никто не увидит меня в слезах. Это слишком опасно.

Двойняшки прошли за мной в кабинку. Джинджер закрыла дверь и заперла ее на защелку, Марна погладила меня по волосам и по щеке, я еще разок содрогнулась и, наконец, взяла себя в руки.

— Я рассказала все это только для того, чтобы ты была подготовлена, — сказала Марна. — Они будут говорить тебе гадости, но ты не должна обращать внимания. Нельзя дать им добраться до тебя. Сохраняй хладнокровие и старайся сделать вид, что эти голоса — всего лишь надоедливая телепередача, идущая на повышенной громкости. Они не сумеют тебе повредить, если ты сама им этого не позволишь. Я позволила, и не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку.

У меня пересохло во рту. Я затолкала образ нежной тринадцатилетней Марны в дальний чулан сознания. Прямо сейчас мне нельзя было думать о вещах, от которых хочется выть. Марна обняла меня и погладила через шелковистую ткань платья по спине.

— Вот еще что… Девочка, с которой ты вместе танцевала? — Марна не стала продолжать, а лишь переступила с ноги на ногу.

— Это Вероника. — Я в последний раз промокнула глаза. — Ты видишь узы между ней и Джеем?

— Нет, но они при мне не стояли достаточно близко друг от друга. Пошли, надо возвращаться.

Когда мы выходили из туалета, мои руки все еще зудели, напоминая о том, что нам всем предстоит. Джинджер сразу отделилась от нас, сообщив, что начинает работать, а Марна осталась со мной. Демоны пока не показывались.

Мне было очень интересно понять с помощью Марны, что происходит у моих друзей. Мы засекли их у пульта диджея. Джей повесил наушники на шею, оперся локтями о пульт и, перегнувшись через перегородку, смотрел на Веронику. Она, как обычно, кокетничала и сопровождала свои слова энергичной жестикуляцией.

Марна скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Ой, что-то не так?

При звуке моих слов она вышла из оцепенения, опустила руки и пожала плечами.

— Нет, ничего, просто вокруг сейчас очень много народу. Узы могут… потерять отчетливость.

— То есть ты ничего не видишь?

— Они… нравятся друг другу.

И это все? Что нравятся — это и невооруженным глазом видно, зачем тут сверхчеловеческое чутье? Я надеялась на большее.

— Попозже выпьем вместе, — сказала Марна и заторопилась к сестре. А я пошла к пульту и некоторое время стояла там, просто глядя на Джея и Веронику. Мне не хотелось их прерывать, а сами они были так поглощены разговором, что меня не заметили. Джей пожирал Веронику глазами, а она, казалось, расцветала под его взглядами. Только нравятся? Правда?

Вероника обернулась, внезапно заметила меня и залилась смехом.

— Господи, я, кажется, слишком с тобой заболталась. — Она протянула руку хлопнуть его по плечу, но Джей поймал эту руку, они посмотрели друг на друга, и — дзынь! Розовый. Они медленно разъединяли руки, а между их аурами плыла дымка цвета темной фуксии. Ангелы-хранители Джея и Вероники переглянулись и кивнули друг другу, явно довольные.

Мне хотелось закричать «ура!», но я вместо этого взяла с края пульта свой стакан воды и воспользовалась нехитрым движением, чтобы смотреть в другую сторону. За одним из столиков я заметила Марну, наблюдающую за нами. Она улыбнулась мне, но более скованно, чем обычно, а потом улыбка исчезла, и она напряглась.

Я их не видела, но знала, что они здесь. Прямо позади меня. Шептуны прибыли, а вместе с ними — ощущение, что у меня вверх по спине ползут пауки. Собравшись с духом, я зашагала прочь от друзей, оставив их вдвоем переживать этот чудесный момент. Никогда я не чувствовала себя более далекой от них.

Я знала, что делать, и направилась прямо в бар.

Проходя сквозь толпу, я с трудом заставляла себя идти спокойно, а не бежать, вопя от ужаса, как будто меня преследует убийца с топором. Очень хотелось оглянуться и оценить опасность, но страх перед тем, что я могу при этом увидеть, был сильнее.

Я подошла к бару, когда от него отходила пара со своими напитками. Бармен отбросил со лба густые белокурые волосы и смерил меня взглядом. Мое сердце все еще колотилось с нездоровой силой.

— Что вам налить? — спросил он, опираясь на стойку передо мной.

Я посмотрела на выставленные в ряд бутылки и указала на легкое пиво. Его глаза переместились на мой браслет.

— А по виду не скажешь, что вам есть двадцать один, — заметил он, — впрочем, вполне дружелюбно, — открывая крышку.

— Знаю, — согласилась я. Взяла холодную бутылку, выудила из своей черной сумочки, болтающейся на уровне бедра, купюру. Интересно, шептуны смотрят?

— Спасибо. Сдачи не надо.

Он взял бумажку, но не отошел. Побеседовать с ним чуть-чуть? Он тоже, казалось, подыскивал слова, чтобы завязать разговор.