Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Ситуация вышла красноречивая, и скоро настал конец. Терпение Акселя по отношению к Стиву давно иссякло, так что нам предстояло собраться вместе, чтобы обсудить сложившуюся обстановку; при поддержке Алана Аксель настоял, чтобы мы предъявили Стивену письменный ультиматум. Это был контракт, который Стиву придется подписать, так что в лучшем случае мы надеялись напугать его и заставить завязать, а в худшем – законно выгнать из группы. В документе все было четко прописано: если Стивен явится на репетицию под кайфом, на него наложат штраф. Если это повторится три раза, его выгонят, – ну, или примерно так. Стивен подписал бумагу, согласился на все условия, и, как и любой, кто застрял в тисках героина, проигнорировал все данные обещания и продолжил вести себя в том же духе. Он сделал одно усилие – попробовал принимать бупренорфин, но силы его действия не хватило, чтобы избавить Стива от зависимости.

Мне казалось, что Аксель и так не любит Стивена, который безудержно увлекался барабанами, рок-н-роллом и жизнью вообще, был очень энергичным и веселым. А кроме того, честным и всегда откровенно высказывавшим свое мнение и Акселю, и всем остальным. Часто его мнение противоречило мнению Акселя, а Аксель так не мог. Стивен без всяких фильтров говорил все, что чувствует, и ни перед кем не заискивал. Мы с Даффом к этому привыкли и воспринимали замечания Стивена с долей скептицизма, чтобы не обращать на него внимания. Аксель же был более чувствителен, мы это с Даффом тоже понимали. С Акселем мне не хотелось тормозить репетицию или запись в студии, пререкаясь по поводу его опоздания и чего бы то ни было. А Стивен мог об этом высказаться или предъявить претензию, и из этого никогда не выходило ничего хорошего. На Стивена в тактичности рассчитывать было нельзя: что бы он ни ляпнул, это всегда оказывалось чистой правдой – просто невинное свойство его личности. К сожалению, на фоне гиперэмоционального уровня чувствительности Акселя Стивен чаще всего оскорблял Акселя, даже не подозревая об этом. Теперь я вижу, как Стивен непреднамеренно все больше давил на Акселя. Думаю, Аксель не признавал и музыкального вклада Стивена в творчество Guns, а это уже, наверное, обижало Стивена. Но что я могу об этом знать? Вероятно, здесь кроется нечто большее, о чем я даже не подозреваю.

Аксель ясно выразил свои чувства к Стивену еще во время записи Appetite. Когда мы почти закончили работу над альбомом, настало время указывать авторов в издании. Мы обсуждали это на сцене в студии «Бербанк», и кто-то предложил поделить авторский гонорар поровну на пятерых: по 20 процентов каждому.

Аксель нахмурился: «Стивен ни за что не получит двадцать процентов, как я. Не-а, – сказал он. – Я хочу двадцать пять процентов, а Стивен получит пятнадцать. Он барабанщик. Он меньше участвует в написании музыки, чем остальные». Это был компромисс, на который мы согласились: Аксель получил 25 процентов, я, Иззи и Дафф – по 20 процентов, а Стивен – 15 процентов. Думаю, Стивен так этого и не простил.

Точно не помню, какие там были временные рамки, но Стивен очень быстро нарушил условия контракта, который мы с ним подписали, и на этом все. Мне было нелегко, потому что, как я уже сказал, простая истина в том, что Стивену не хватало личной силы, чтобы взять и завязать, – если он вообще когда-нибудь завяжет. В тот момент все пытались помочь ему – подружки, друзья, наемные специалисты, – и ни один из методов не тронул его настолько, чтобы он начал решать эту проблему. Стивен превратился в «уловку-22», потому что сколько бы я с ним ни возился, пытаясь привести его в чувство, понимал одно, если группа потеряет импульс, то нам, скорее всего, конец. В уравнении было слишком много переменных, а у нас еще и сложные характеры. Теперь, когда мы снова наладили рабочий процесс, перед группой распахнулось окно возможностей. Я не мог отрицать тот факт, что выгонять Стивена из Guns N’ Roses за злоупотребление наркотиками довольно нелепо и чересчур жестко. А еще лицемерно. Если подумать, то это похоже на шутку: «Его выгнали из Guns N’ Roses за наркотики? Серьезно? Это как так?»

Помню только, что в следующий раз я увиделся со Стивеном уже в суде, потому что он подал на нас иск, что казалось довольно глупым поступком. Он был настолько плох, что я даже знаю, чем он занимался в туалете, куда вышел посреди судебного процесса. Он предъявил нам иск на пару миллионов долларов из-за оплошности при заключении контракта. Когда Стивен подписывал контракт, нужно было, чтобы при этом присутствовал его адвокат, а его там не было. Мы, конечно, этого не знали, за что еще раз спасибо нашим адвокатам. Я был потрясен, когда узнал, что Стивен выиграл иск и нам пришлось заплатить ему два миллиона долларов.

Как бы трудно это ни было, по крайней мере, все закончилось. Пришло время найти нового барабанщика.