Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Несколько часов я отходил у себя в номере, а оба охранника дежурили в коридоре у двери, чтобы я точно никуда не ушел. Потом пришел Дуг Голдстейн и разразился одним из самых никчемных проявлений беспокойства за всю историю человечества. Он произнес длинную речь на повышенных тонах о том, что я натворил, о том, как меня любят, и так далее, и тому подобное. Это было очень агрессивно, очень драматично и очень фальшиво. Чтобы проиллюстрировать свою «серьезность», он швырнул в телевизор бутылку «Джека Дэниелса». Когда он ушел, я взял эту бутылку, которая, к счастью, не разбилась, и налил себе «Джека», чтобы оправиться от этой тирады.

Вскоре после этого Дуг собрал группу в номере Акселя. Я по-прежнему клевал носом. Все выразили свою озабоченность моим состоянием, но замечание Акселя особенно выделялось на общем фоне. Оно сразу вытащило меня из тумана дремоты.

– Ты нас напугал, – сказал он медленно, глядя прямо на меня. – Мы решили, что ты умер… Я уж подумал, что мне придется искать нового гитариста.

На следующее утро мы сели на вертолеты и полетели в Окленд на концерт, и все это время Ронни и Эрл следили за мной, как два ястреба за мышью. Оттуда мы отправились в лос-анджелесский Колизей, затем в Сан-Диего, где концерт получился просто убийственный: на афише были Motörhead, Body Count, Metallica и мы. Потом мы играли на огромном стадионе Роуз-Боул в Пасадене, а закончили гастроли в Сиэтле. И через несколько дней все поняли, что моя акция с наркотиками и клинической смертью была разовой.

Каким бы замечательным ни было это турне, я испытал облегчение, когда оно закончилось. Я был благодарен за то, что мне больше не нужно краснеть перед парнями из Metallica, наблюдая за тем, что выкидывает Аксель изо дня в день. В последний день турне я чувствовал себя так же, как и все гастроли: был в восторге от того, чего мы достигли, и в то же время огорчен тем, что все прошло не настолько грандиозно, как могло бы.

После года гастролей прояснилась наша величайшая ошибка: мы почти не заработали денег. То, что могло бы стать нашим гонораром, поделили между собой профсоюзные выплаты команде за переработки из-за ежедневных опозданий Акселя и тематические вечеринки, выкачивающие из нас все соки, так что в итоге после года усердного труда мы почти ничего не получили. Дуг наконец провел с Акселем серьезную беседу о расходах группы в турне с Metallica и о том, что всю прибыль съели наши непомерные траты. Думаю, у Акселя было несколько предложений по сокращению расходов, которые бы особо ничего не изменили, но Дуг наконец достучался до него: он сказал Акселю, что если тот хочет сохранить свой прекрасный новый особняк в Малибу за несколько миллионов долларов, ему нужно больше зарабатывать.

Поэтому Дуг организовал нам концерты еще на год вперед. Мы начали с Южной Америки в октябре 1992 года, а потом ездили по Европе, Японии и Австралии до января 1993 года. Как бы нам ни было тяжело, Дуг не получил от нас ни одного возражения – мы все хотели играть и дальше. Ну а чем бы я еще занимался? В то же время я постоянно надеялся на перемены. А еще постоянно задавался вопросом, поехали мы на гастроли для того, чтобы поправить финансовое состояние группы, или для того, чтобы Дуг получил солидные комиссионные.

Прежде чем мы снова отправились в путь, я женился на Рене в октябре 1992 года. Мы определенно не мелочились – свадьба была масштабная, и я почти не имел к ней отношения. Единственное, что я помню, – это как Рене показывала мне бесконечное количество каталогов с подарками, которые нужно было выбирать. Я ничего в этом не понимал, и отсутствие у меня интереса ее очень расстраивало. Свадьба состоялась в отеле «Фор Сизонс» в Марина-Дель-Рей, Дафф был моим шафером, а гостей собралось сотни две, включая ребят из нашей группы и команды, а еще там были музыканты. После свадьбы мы с Рене отправились в Танзанию в Африке и ездили на сафари все две недели медового месяца. Для такого фанатика дикой природы, как я, Африка всегда была на вершине списка мест для отпуска: там я мог увидеть то, о чем читал в книгах и что с детства смотрел по телевизору. Я был одержим леопардами; я вставал в пять утра, чтобы отправиться на сафари, и возвращался к шести вечера. Это было лучшее место в мире, чтобы забыть обо всем, что тогда меня беспокоило. Трудно представить, что любая проблема имеет значение, когда стоишь посреди кратера Нгоронгоро вдали от любых следов цивилизации.

Перед свадьбой мы с Рене устроили сразу мальчишник и девичник в «Трубадуре», потому что Рене не хотела, чтобы мы с ребятами собирались без присмотра. И на той небольшой вечеринке я столкнулся со старой знакомой по имени Перла.