Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Еще час я смотрел в потолок и вспоминал свою жизнь от начала до конца. Я прикидывал, стоит ли жить дальше, выяснял, как я попал туда, где оказался, и решал, что со всем этим делать. К шести утра я так от этого устал, что снова заснул. Через два часа я проснулся с кристально ясной мыслью: «Хватит». Кроме этого, в голове у меня не было ничего.

До того момента одна часть меня хотела двигаться дальше, а другая не видела никакого выхода. В свете раннего утра я еще раз прошелся по всем аргументам, и каждый из них привел меня к одному и тому же выводу. Группа уже не та, какой была когда-то, и я больше не хочу там находиться. Как только я сказал это себе, мне больше не о чем было думать.

Я встал с кровати, позвонил в наш офис и сообщил Дугу, что больше не приду.

– Все, – сказал я ему. – С меня хватит. Я ухожу.

Прежде чем он успел что-либо ответить, я повесил трубку.

Сейчас я понимаю, что отнесся ко всему этому наивно: я не обеспечил себе юридической защиты, потому что не считал, что это необходимо. «Что дает название без музыкантов?» – так я рассуждал. Я не считал, что отдаю что-либо Акселю, так как не думал, что можно сделать что-то с одним названием, если за ним ничего не стоит.

Я не попросил адвокатов разрулить эту ситуацию так, как следовало бы. Я оказался сыт по горло и так устал, что даже думать об этом не мог. Я не собирался делать пресс-релиз, поднимать шумиху или устраивать скандал. Я хотел спокойно уйти. Меньше всего мне хотелось попасть в один из тех конфликтов, когда два парня препираются друг с другом в прессе. А еще я не видел причин, по которым настолько простое дело должно превращаться в настоящую адвокатскую битву. Я решил забрать свою долю и уйти.

В краткосрочной перспективе никто в корпорации не верил, что я на самом деле ухожу. Аксель связался с самыми близкими мне людьми, сказав им, что я должен передумать. Он позвонил моему отцу, моему охраннику, моей жене Рене и сказал каждому из них, что я совершаю величайшую ошибку в своей жизни. Он сказал, что из-за своего решения я потеряю много денег. Но все это не имело для меня значения. С меня хватило. Лошадь сдохла, и с нее пора было слезть. Пути назад не было.

По правде говоря, никто из лагеря Акселя не верил, что я и правда ушел, еще пару лет. Я был немного ошарашен их глубоким чувством отрицания: я никогда не делал ничего, что могло бы навести на мысль о том, что я вернусь. Они не могли поверить, что я предпочту уйти из Guns N’ Roses, тому, чтобы каждый день сталкиваться с реальностью Guns N’ Roses.

Я делал все, что было в моих силах, с того самого дня, как мы собрались вместе, чтобы сделать Guns N’ Roses лучшей группой в мире. Я вкладывал душу во все, что мы создавали, и не жалею о том, что отдал всего себя. Мы делали то, о чем другие группы только мечтают; всего за несколько лет Guns N’ Roses превзошли цели, на достижение которых даже у таких групп, как Stones, уходили десятилетия. Не люблю хвастаться, но если хоть немного изучить факты, можно увидеть, чего мы успели добиться в тех временных рамках, и это непревзойденный результат в истории рок-н-ролла.

После того как я потратил немалую часть жизни на то, чтобы создать группу, какая у нас получилась, прощание с ней напоминало выход в открытый космос – настолько чужим я себя ощущал. Но как только я решился, у меня гора свалилась с плеч и наконец-то мне стало легко дышать. Похоже было на декомпрессию после глубокого погружения. В тот день, когда я принял решение, я рано проснулся, позвонил руководителям, чтобы его сообщить, и снова заснул. Больше ничего из того дня я не помню, кроме того, что во второй раз я проснулся посвежевшим. Я чувствовал себя так, словно проспал целую неделю. Вечером я позвонил Даффу, Мэтту и Адаму Дэю и все им рассказал. Дафф принял мое решение без всяких вопросов, да и Мэтт не удивился. Я был доволен, но в то же время ощущал горечь: раньше в жизни я никогда не сдавался.

Какое-то время я наслаждался спокойствием, стал выходить в свет и играть с разными людьми каждый раз, когда у меня появлялась такая возможность. Мои адвокаты спрашивали, хочу ли я предъявлять иск за ущерб и пытаться отсудить как можно больше, а я честно отвечал, что не хочу. Я даже вникать в это не собирался. Скажу, что они пытались защитить мои права и мне стоило бы тогда их послушать, вот только правда в том, что я сам не верил, насколько ненадежными стали отношения между мной и институтом Guns. Тогда я их так не рассматривал, но вообще, когда уходишь из компании, нужно защищать свои интересы. По своей глупости я доверял Guns, потому что они много для меня значили, и не задумывался об этом. По сей день остаются нерешенными вопросы, которые причиняют мне боль.