Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Сейчас я бы хотел воспользоваться моментом и сказать Адаму Дэю, который работает моим техником уже девятнадцать лет, как сильно я его люблю. Он выручал меня много раз и до того случая, и еще много раз после, но мне хочется отдать ему должное за то, что он сделал для меня в тот раз. Эта штука сломалась напрочь, или, по крайней мере, мне так казалось, а он всю ночь потратил на то, чтобы ее починить, и, к чести Адама, звучать с того момента гитара стала даже лучше, чем прежде.

Турне по Японии прошло просто великолепно. Каждый концерт стал настоящим событием. В группе удивительно взаимодействовали несколько талантливых музыкантов, так что я многому научился и отлично провел время. У меня была интрижка с одной очень сексуальной бэк-вокалисткой. В последний вечер турне мы сидели с ней и еще несколькими девушками на балконе клуба и отмечали свой успех. С нами был Бернард Эдвардс, но он так устал, что ушел пораньше. Охранник проводил его в номер.

На следующее утро его нашли мертвым на диване в своем номере. Он скончался от тяжелой пневмонии. Когда мне позвонили и сообщили это, момент был сюрреалистический. «Я же виделся с ним несколько часов назад!» – воскликнул я. Я брал с Бернарда пример и как с музыканта, и как с человека. Он был самым крутым, самым добрым и мягким парнем на свете. Он был хорошим другом, взял меня к себе под крыло во время этого турне, а это было очень круто, учитывая, что я был чужим в чужой стране. Мне удалось поиграть со всеми этими опытными музыкантами, а ведь Бернард не многое знал обо мне и моей музыке. В той поездке он ничуть не казался больным и выглядел совершенно нормально. Он просто тихо умер во сне. Для Нила это стало огромным потрясением, потому что Бернард был его партнером по работе и самым близким другом, и тогда они только возобновили общение после долгого разрыва. Они только что собрали группу и имели кучу планов – хотели записать альбом и начать новый этап. Нил испытал потрясение. Да и все тоже: мы расстались в Японии, а в следующий раз увиделись уже на похоронах Бернарда в Коннектикуте.

Я продолжал находить вдохновение в проектах за пределами привычного, одним из которых стал саундтрек к фильму «Запекшаяся кровь», который продюсировал Квентин Тарантино. Когда компания «Мирамакс» попросила меня этим заняться, я тут же согласился, будучи его большим поклонником. Фильм отличный. Он о бригаде уборщиков, которая чистит место преступления после того, как там закончат работать криминалисты. Они понимают, что постоянно убирают за серийным убийцей, охотившимся на богатых женщин, и одна девушка – очень милая – увлекается работой убийцы и начинает вести альбом. С этого момента сюжет становится еще интереснее.

Я познакомился с Квентином, он рассказал мне все о фильме, и я начал писать музыку. Меня очень вдохновляли главная героиня фильма Габриэлла и актриса, которая исполняла ее роль, – Анджела Джонс. Анджела выглядит как латиноамериканка, но она белая девушка из Питтсбурга, и я влюбился в нее в тот момент, как увидел в «Криминальном чтиве»: она играла таксистку, которая везет Брюса Уиллиса в отель после драки. Я часами писал музыку: инструментальную, полностью акустическую, эклектичную и с мотивами фламенко. Инструментальный материал я записал с Джедом Лейбером, замечательным инженером из Лос-Анджелеса, которого уже знал.

Потом я полетел в Нью-Йорк, где Найл Роджерс записал электрическую версию нескольких треков. Затем мы с ним полетели в Испанию, и Марта Санчес, испанская звезда, записала с нами вокал. Она настоящая испанская Мадонна, и мне стало ясно, что Найл потратил на ее запись столько денег только ради того, чтобы побыть с ней. Меня это вполне устраивало, ведь я прекрасно провел время в Мадриде. Марта водила нас по всяким подпольным барам в подвалах и старых винных погребах глубоко под землей. В каждом из них играли лучшие гитаристы фламенко, и я многому научился, играя с ними.

Я приехал в Майами на вечеринку по случаю окончания съемок фильма и подружился с Квентином, Анджелой и другими ребятами. Мы с Анджелой начали встречаться еще в Лос-Анджелесе, и продолжалось это несколько месяцев. В основном мы занимались этим у нее в машине. Мы встречались в ресторане, а потом шли в машину. Либо болтали по телефону, потом встречались и шли в машину.

Я по-прежнему играл всякий раз, когда представлялась возможность, думая о том, что делать дальше. Заняться все равно было чем: пока я развлекался с девочками, мой брак разваливался. Это не было неожиданностью: даже когда я находился в Лос-Анджелесе, я почти не жил дома. А теперь, когда я перестал думать только о Guns N’ Roses, я думал только о том, что делать дальше.