Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Пока дела шли не очень хорошо, и я уверен, что Том уже работал на пределе своих возможностей, но в самый критический момент мы все-таки нашли менеджера. Формально нами должны были управлять «Стифель и компания», в чьем доме мы жили, но так как ни мы, ни Том никак с ними не взаимодействовали, то продолжали встречаться с потенциальными менеджерами. Первым, кто, по ощущениям, оказался на своем месте, был Алан Нивен – парень, который с самого начала знал, во что ввязывается.

Мы с Иззи встретились с Аланом в баре, и я едва разлеплял глаза, сидя там на табуретке, но это его, похоже, вообще не беспокоило. Неуемная энергия группы сразу придала ему сил, и он был готов помочь нам преодолеть препятствия, которые мешали записать альбом, отправиться на гастроли и стать профессионалами. Я замучился поисками, и, как уже упоминал, у меня была паранойя относительно всех, кто входит в наш тесный круг. А вот Алана, обаятельного эпатажного новозеландца, который сразу же привязался к Иззи и знал, что мы стоим вложенных усилий, я уважал еще до встречи с ним. Он был архитектором контракта Sex Pistols с компанией EMI, так что я знал: он хорошо делает свое дело. Алан не пытался навязать нам свою волю в творчестве – он предоставил музыку нам, – а просто занимался тем, что у него получается лучше всего: маркетингом и менеджментом. Это его сильные стороны.

Мы все познакомились с Аланом, когда еще работали со Спенсером в «Паша Студио». Он прослушал наши демо-записи и решил, что нужно взять эти версии, добавить запись живого выступления в зале и выпустить все вместе в виде EP с живой музыкой. Он считал, что нам необходимо запустить какой-то продукт, пока вокруг нас не улеглась шумиха в музыкальной индустрии. Таким образом мы подогреем к себе интерес на время записи полноформатного альбома.

Мы решили выпустить EP под своим собственным лейблом и настояли на том, чтобы его финансировала компания «Геффен». Тогда всем будет казаться, что это EP с «живой музыкой», записанной на «инди-лейбле», но на самом деле все это будет не так. Мы назвали лейбл Uzi Suicide, а саму запись – Live Like a Suicide. Это были нетронутые демо-записи четырех песен, которые мы играли с самой первой репетиции: Mama Kin группы Aerosmith, Nice Boys группы Rose Tattoo и две наши собственные – Move to the City и Reckless Life. Они, конечно, сырые, но если вы спросите меня, я отвечу, что они по-прежнему звучат чертовски круто.

Выступление в «Трубадуре», ок. 1986

Теперь у нас есть менеджер, половинка альбома с «живой» музыкой, и Зутаут просто счастлив. Он был уверен, что EP привлечет подходящих продюсеров. И он действительно привлек к нам внимание. Помню, как мы с Даффом выходили из дома Алана в Редондо-бич и слушали песню Move to the City на радио KNEC, крупной радиостанции с Лонг-бич, где крутили хэви-метал. EP служил четким показателем нашей эстетики, не говоря уже о нашем образе жизни, и, как и всегда, найти единомышленников было непросто. У нас состоялось несколько бестолковых встреч, пока нужный человек наконец нашелся.

Мы пришли к соглашению, что несколько концертов помогут нам держаться на виду и не сбавлять обороты. Я, например, знал про себя, что, когда на горизонте нет никаких рабочих обязательств, с большой вероятностью я каждый день буду расценивать как выходной. Мы снова поехали в Сан-Франциско и играли на разогреве у Jetboy в клубе «Стоун», а затем открывали два концерта Теда Ньюджента подряд, уже в Гражданском центре Санта-Моники.

Мы тогда еще официально жили в доме Стифеля, а как только выбрали Алана на должность менеджера, начали освобождать его и ждать момента, чтобы сообщить хозяину плохие новости. Аксель снова переехал к Эрин, где жил Стивен – я не знаю, а Дафф был там же, где и всегда, так что мы с Иззи остались жить вдвоем и наслаждались комфортабельным убожеством своей спальни на первом этаже. Дом напоминал цыганский табор. Наш друг Денни тоже часто ночевал у нас в скудно обставленных комнатах.