Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона

Нидерле Л. Славянские древности. М.: Алетейа, 2000. С. 138.

Николаева Т. В. Змеевики с изображением Феодора Стратилата как филактерии преимущественно для воинов // «Слово о полку Игореве» и его время. М.: Наука, 1985. С. 346, 353.

Новицкий А. История русского искусства с древнейших времен. М., 1903. Т. 1. С. 130. Рис. 75.

Полное собрание русских летописей. Т. 33. Холмогорская летопись. Двинский летописец. Л.: Наука, 1971. С. 240.

Ростовцев М. И. Эллинство и иранство на юге России. Пгр.: Огни, 1918. С. 73, 74.

Сказание о Мамаевом побоище. Лицевая рукопись XVII века из собрания Государственного исторического музея. М.: Советская Россия, 1980. Л. 76 об.

Скифы. Путеводитель по выставке. Л., 1981. С. 68.

Творогов О. В. Античные мифы в древнерусской литературе XI-XVI вв. // Труды отдела древнерусской литературы. XXXIII. Л.: Наука, 1979. С. 24.

Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М.: МГУ, 1982. С. 135.

29. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. СПб.: Азбука, 1996. Т. 2. С. 640.

Ягич В. - Archiv fur slaviche Philologie, begrundet von. V. Jagic. Bd.5. DBerlin, 1881. Это не сочинение Ягича, а название архива славянской филологии. - Л. Г.

IV. ОТРИЦАНИЕ, РАВНОЕ НУЛЮ

(По поводу статьи К. Кедрина «Слово о полку Игореве»: тайный код открыт?» - «Новые известия», 19.02.02. № 30)

Людей тянет бороться с истиной. Поэтому истина заглушается мнениями, как человеческий голос шумом работающих механизмов. Как быть в этих случаях? Переносить как боль? Возможно, но только боль, которую причиняет техника. Переносить человеческие мнения, омрачающие истину - это значит не только переносить боль, но, прежде всего исполнять свой долг и, повинуясь разуму, вставать на сторону истины.

Такая постановка проблемы, ее бытийная напряженность, связана с новыми атаками на памятник отстоящей, поставленной предками древнерусской культуры - на «Слово о полку Игореве». В названной выше статье К. Кедрина этот памятник взят под сомнение как достоверный факт. Одновременно «Слову» навязывается идея, что оно вообще не имеет твердого текста и что в нем, якобы, «в зашифрованном виде скрыты стихи, написанные хореем и ямбом», которые, по мнению Кедрина, появились в XVIII веке. С этой позиции оказалось рукой подать до «концепций» некоторых исследователей, давно выпавших в осадок. Вот основная литература вопроса по «Слову о полку Игореве» как подражанию «Задонщине», осуществленному, якобы, первыми издателями памятника, которые были, по мнению этих исследователей, фальсификаторами. Французский славист А. Мазон в середине 1930х годов и в 1940 году пытался доказать, что «Слово о полку Игореве» было написано Н. Н. БантышемКаменским в подражание «Задонщине». Кстати сказать, Мазон так «пристрелямши» к фальсификациям в «Слове», что в сочетании «буй тур» узрел «американизм». Взглядам Мазона оказалась близка точка зрения на «Слово» советского историка А. А. Зимина, высказанная им в 1966 году. Только в качестве фальсификатора у него выступает А. И. МусинПушкин. В спор вокруг вопроса: что от чего зависит - «Слово о полку Игореве» от «Задонщины» или наоборот - «Задонщина» от «Слова», вступил скрытно, как «агент влияния», в 1976 году С. Н. Азбелев. Свою позицию он зашифровал методом умолчания о «Слове», «доказывая» исключительно фольклорное влияние на «Задонщину», полностью игнорируя установленное влияние «Слова» на «Задонщину». Тем самым отношения памятников ставились в обратную связь: «Слово о полку Игореве» как подражание «Задонщине».

Позиция Кедрина буквально списана с этих «скандалов» в славяноведении. Судите сами: «Скорей всего искусник и книголюб МусинПушкин, “обнаруживший” “Слово”, сам его и сочинил по образцу литургии (было бы совсем хорошо, если бы Кедрин указал ту часть литургии, которая послужила образцом для фальсификатора: проскомидия, литургия оглашенных или литургия верных?!), проповедей Кирилла Туровского и “Задонщины”. Оставалось только придумать легенду, что текст сей якобы обнаружен в древнем “Часослове” (так! - Л. Г.). Само по себе вопиющая нелепость. В “Часословах” были только молитвы и богослужебные тексты». Здесь Кедрин сам себя высек. Вместо Хронографа со «Словом о полку Игореве», Новгородской 1 летописью и несколькими повестями он выдумал Часослов и резанул себя опровержением. Но что нам было бы до этого «отстоя» - до «копии» Кедрина с несостоявшихся концепций, если бы у него не началось все с разысканий в области обобщающего жанра древнерусской литературы Анатолия Золотухина, исследователя из Николаева.