Следующая пандемия. Инсайдерский рассказ о борьбе с самой страшной угрозой человечеству

Животных можно проверить на наличие антител к оспе обезьян – это улики, которые остаются после того, как иммунная система вступила в бой с данным агрессором. Если антитела есть, вероятно, перед тобой хозяин вируса.

Когда в 1970 году появились первые сообщения о том, что заболевание встречается у людей, были предприняты активные усилия по созданию системы мониторинга, чтобы узнать, представляет ли оно угрозу для кампании по искоренению оспы. До этого глобальная кампания по уничтожению желтой лихорадки не заладилась отчасти потому, что болезнь сумела отступить в джунгли, где вирус выжил за счет животных, а затем вновь начал заражать людей. На протяжении следующих 15 лет было отмечено всего лишь около 400 случаев оспы обезьян – в экваториальной Центральной и Западной Африке, главным образом в удаленных деревнях, окруженных влажными тропическими лесами. Люди там чаще контактируют с зараженными животными и употребляют их в пищу: в рацион местных жителей входят не только обезьяны и другие дикие животные, но и грызуны. Смертность от оспы обезьян составляет около 10 процентов (натуральная оспа намного страшнее и убивает до 30 процентов заболевших), уровень вторичной передачи от человека к человеку примерно такой же. Безопасного и проверенного лечения от этой болезни нет.

Настоящий вопрос в отношении этого крупного нового кластера для нас звучал так: не ошиблись ли мы, прекратив вакцинацию от оспы? Не открыли ли мы тем самым двери для оспы обезьян? Возможно, чтобы предотвратить распространение этой болезни, придется возобновить вакцинацию в Центральной Африке. Но вакцина от оспы – это живой вирус, который вызывает у человека со здоровым иммунитетом иммунную реакцию. Что делать в таком случае с распространившимся ВИЧ/СПИД (вирус иммунодефицита человека / синдром приобретенного иммунодефицита)? Ведь сотни тысяч людей с ослабленной иммунной системой не будут иметь достаточной защиты от живого вируса, и возвращение к массовым прививкам может обернуться катастрофой[36]. Всегда лучше предотвратить заболевание, чем лечить его. Но какой ценой?

Нельзя было упустить из виду важность и историю этого вопроса. Крупнейшая пандемия конца XX века – она продолжается до сих пор – это ВИЧ/СПИД, и началось все также с зоонозной инфекции. Подробный анализ вирусных генов показал, что возбудитель появился в 1920-х годах в Леопольдвиле (сейчас этот город называется Киншаса) из родственного вируса иммунодефицита шимпанзе, – успешный межвидовой прыжок он совершил, вероятно, в тот момент, когда люди разделывали сырое мясо лесных животных. В то время город переживал бум торговли, население быстро росло, активно строились железные дороги и каждый год Леопольдвиль пропускал через себя около миллиона человек. Процветавшая проституция и, по всей видимости, повторное использование шприцев создали ядовитую смесь, позволившую вирусу развиться и расползтись по всему континенту, а также выйти за его пределы через грузовые и пассажирские пути. Несмотря на убедительные описания «истощающей болезни», в Африке ее признали самостоятельным заболеванием только спустя 60 лет – дело усугубляла некорректная реакция США, связанная с политикой в отношении секса. Теперь ВИЧ прочно закрепился в качестве человеческого патогена и в 2013 году стал причиной полутора миллионов смертей.

⁂

В феврале 1997 года я вернулся в тропический рай Киншасы. С момента моего последнего визита прошло полтора года, но обстановка ничуть не улучшилась. Это и неудивительно. Хаос и коррупция по-прежнему шли рука об руку, а гражданская война разгорелась еще сильнее.

Всемирная организация здравоохранения заверила нас, что, как только мы войдем в буш, нас обеспечат транспортными средствами; но сначала нужно было получить разрешение министра здравоохранения, а его свита решила, что наша команда непременно должна взять кое-кого из их людей. Мы предположили, что дело было исключительно в суточных. Эти дальние родственники и придворные лизоблюды вдруг превратились в экспертов в области вирусологии и эпидемиологии. Мы проявили благоразумие и не стали интересоваться, почему до сих пор они работали таксистами и клерками. Мы надеялись, что после переговоров у нас останется место для тех, кто действительно в чем-то разбирается, а не только для подставных лиц.

Однако нам повезло, и у нас сложилась превосходная команда. В нее вошли сотрудники министерства здравоохранения, а также доктор Окитолонда Сеспи из школы здравоохранения Университета Киншасы.

Мы планировали в основном заниматься сбором крови у разных грызунов, чтобы понять, кто из них болеет оспой обезьян. И по этой причине мы взяли в команду зоолога Делфи Мессинджер – она должна была помочь нам разобраться в видах грызунов.

Кроме того, нужно было найти самолет. Первый вариант, который мы посмотрели, держался на честном слове (в переносном смысле, конечно), но утечка горючего была самая настоящая. «А, не волнуйтесь, – успокоил нас пилот. – Как только поднимемся в воздух, появится давление и течь перестанет».