Слишком большой соблазн

— Да, завтра утром самолет. Вот, посмотрите, сколько телеграмм с соболезнованиями. — Вдова показала на стол, где лежала груда бумаг. — Ему бы понравилось. Что там говорит следствие?

— Не знаю. Изучают обстановку, ищут.

— Не можете вы не знать! Вы же работали с ним, видели его чаще, чем я. Вы вместе ездили на выставки за рубеж, вы были с ним на совещаниях. Володя не страдал хроническими болезнями. Для своих шестидесяти он был бодр, подтянут. Вы знаете, что он каждое утро обливается холодной водой! Обливался…

— Нет, не знал я этого, Вера Михайловна. Он, конечно, был жизнелюб. И я не представляю фирму без него. Кто выстрелил? Чей это был заказ? Одному Богу известно.

— Вы же только сказали, что ничего не знаете про Бога.

— Не знаю, но и про убийство мне известно не больше, чем вам.

— А что журналистка? Что она говорит? Ведь это она могла его убить!

— Не думаю. Это случайная девочка из местной газеты. Она даже не успела ни одного вопроса задать.

— Она могла видеть убийцу. Могла! Стояла ведь совсем рядом.

— По данным следствия, Владимир Николаевич был в маленьком кабинете, пуля прошла в крохотное окно.

— Следователи совсем молоденькие мальчишки, не найдут они ничего. Тыкаются как котята, — вздохнула Вера Михайловна.

— Следственная бригада из Центрального аппарата прилетает завтра, пять человек.

— У меня к вам личная просьба, Николай Николаевич, не откажите. Чтобы вашей Брошкиной или Кошкиной, как ее там, в общем, пресс-службы на похоронах не было, а то, не ровен час, выкину ее прямо из ритуального зала. — В голосе женщины появились металлические нотки. — Вы меня поняли?

В ответ Серегин только кивнул.

Проводив гостя, Вера Михайловна прошла в комнату и села в любимое кресло мужа. Завтра приедет Анечка, прекрасное их с Володей произведение, — умница и красавица. Она живет в Англии и предпочитает мутную Темзу быстрым сибирским рекам. Вера должна поддержать дочь, девочка была близка с отцом. Она все сделает как положено: поможет дочери, выдержит эту процедуру — прощание, панихиду, выдержит и мысленно простит его.

Когда-то Вера очень сильно Володю любила, до одури, до мурашек по коже, до синяков под глазами, которые появлялись после бессонных ночей. Чтобы обратить на себя внимание студента-пятикурсника Володи Яценко, она, первокурсница, записалась в научное общество и сидела там, на занятиях, абсолютно ничего не понимая. Вечером в общежитии Верочка находила какое-то срочное дело в коридоре третьего этажа, где была его комната, например, оказывалось, что именно там хорошо работает плитка и можно приготовить что-нибудь вкусненькое для девчонок. Именно на общежитской кухне она и попалась ему на глаза.

— Что стоим, кого ждем? — Он явно много выпил.

Вера, конечно, не могла признаться, что вот уже целую неделю караулит его и что над ее влюбленностью смеются девчонки-соседки.

— Ты хочешь выпить?

— Хочу, — смело сказала она.

Она хотела быть рядом с Володей, и неважно, пить пиво, гладить рубашку, кормить обедом или просто смотреть в глаза. Еще год она делала именно это. Нет, не вглядывалась в его глаза, а была его сиделкой, когда он заболел гриппом, прачкой, когда требовалось постирать одежду не только ему, но и всем ребятам из комнаты, писарем, когда нужно было переписать лекцию, и психологом, когда у Володи случилась безответная любовь, — в общем, другом, «своим парнем». Когда-то Вера играла в школьном театре, и ей казалось, что Володя, ее нынешний режиссер, дает ей разные роли, и она хорошо с ними справляется. Главная роль, его жены, ей тоже достанется, нужно только потерпеть. Они подали заявление в ЗАГС, когда Вера сказала о беременности, но Володя честно предупредил:

— Не люблю я тебя, Верка, зачем замуж тащишь?

— Я тебя люблю, Володечка. Одной любви нам хватит, вот увидишь. Если один человек любит, другой обязательно откликнется.

— Не обещаю. — Он был категоричен. — Но ребенок не должен расти без отца.

Ничего у них не получилось. Ее герой Володя Яценко очень быстро «сошел с пьедестала», а разочарование, как ледяной дождь, пришло к Вере так скоро, что она впала в долгую депрессию. Винить было некого, она так хотела быть с ним, хотела и получила его. Вера привыкла к своему одиночеству, к тому, что мужу абсолютно на нее наплевать, поэтому она сейчас спокойна, невозмутима и уравновешенна. Яценко любил, боготворил только одну женщину — драгоценную дочку Анечку. Вера Михайловна была его «группой сопровождения».

— Чего тебе не хватает? — обычно грубо спрашивал он. — Живешь вся в шоколаде, с жиру бесишься.

Вера обычно не отвечала на его провокации, чтобы не нарваться на очередной скандал. Вначале она убеждала себя, что любить достаточно ей, потом радовалась, как он любит дочь, а потом поняла, что ее любви больше нет. Не может любовь долго существовать на пепелище, ей нечем подпитываться, некуда пускать корни. Пепел нужно развеять и жить дальше, но жить без Володи Вера так и не научилась.

Глава 12

Горло распухло, глотать было очень больно, да и температура у Юли поднялась высокая.

— Иди домой, лечись, — отправила ее Мила.