Слишком большой соблазн

— Я давно его люблю и первая его увидела на кроссе. А ты его у меня увела. Он говорит, что ты его напрягаешь своей самостоятельностью.

Юлька собрала сумку с вещами.

— Ты куда?

— Все хорошо, Шура, все нормально, я пока у девчонок поживу, мне надо побыть одной, — и закрыла за собой дверь.

На телефонные звонки Игоря Юля не отвечала, и когда через несколько дней он разыскал ее в аудитории, она уже сумела взять себя в руки.

— Юлечка, прости меня, дурака, с каждым могло случиться.

— Со мной не могло.

— Да забудь ты про эту Шурку, она сама ко мне привязалась.

— Мне надо идти, лекция уже началась. — Она смотрела мимо него, потому что боялась увидеть его страдальческие глаза, боялась, что может простить.

— Тебе что, лекция важнее наших отношений?

— Игорь, у нас нет больше отношений. Были, теперь нет. Это мое окончательное решение.

— Мы же любим друг друга, никакая Шурка не может нас поссорить.

— Мне надо идти, извини. — Она вернулась в аудиторию.

Юля чувствовала, что она словно застыла, покрылась гипсом. Внутри организм как-то существует, но Юлька на самом деле умерла, умерла для Игоря, окостенела, завернулась в плотный кокон, и ей надо пережить предательство любимого, стиснуть зубы и не сломаться. Через три месяца состоится защита диплома, она уедет в свой город и забудет о физике Игоре, больно ранившем ее сердце. Уехать она уехала, только забыть не смогла.

Уже потом, на выпускном, в ресторане «У сопки», девчонки болтали, что Шура ждет ребенка, и жалостливо смотрели в ее сторону. Юля улыбалась, пила шампанское и танцевала весь вечер, но это опять была внешняя картинка, душа болела и разрывалась на части. Она словно изматывала себя, барахталась и тонула в морской пучине и никак не могла выбраться на берег и глотнуть воздуха. Юлька пошла из ресторана пешком и увидела Игоря, стоявшего у дверей общежития.

— Юля, прости меня, дурака. Ну прости! Давай уедем и забудем эту глупую историю. Не нужна мне никакая Шурка, мне никто не нужен, кроме тебя.

— Не получится, Игорь, ничего больше не получится. Извини.

— Черт возьми! Из-за того, что твоя подруга накинулась на меня, я остался виноват?

— Изнасиловали бедного мальчика, накинулись и изнасиловали. Расскажи это в другом месте, может, тебе поверят.

— Ну и пошла ты!

На улице цвела черемуха, и от цветочного дурмана кружилась голова, а из соседнего окна громко хрипел Лепс:

— Пламя к утру станет золой, всякой любви настает конец. Только звучит в пустоте ночной это танго разбитых сердец.

Но любовная история уже в прошлом, а начинать сбор материала для статьи нужно сейчас. Свои эмоции от первого журналистского метода, наблюдения, Юля пока никуда приспособить не может: слишком они противоречивые и не вяжутся с образом «сильной и яркой» фигуры Яценко. Сейчас она попробует описать свои созерцания как положено, словно фотографию: дата, время, место, предметное окружение. Жаль все-таки, что интервью не состоялось, быть может, она смогла бы почувствовать, ухватить ниточку, которая так бы пригодилась ей нынче.

Глава 13

Начальнику сборочного цеха Роману Шарулеву было некогда обсуждать убийство генерального директора и сочинять версии. Через месяц предстоял очередной пуск «Курьера-16», монтаж запаздывал, а значит, и график испытаний мог сорваться. Вчера вышла из строя секция на стапеле, поэтому сборка приостановлена, а секцию надо надежно укрепить. Домой он пришел уставший поздно вечером, и все, что говорила Таня, ему казалось глупым и неуместным.

— Все обсуждают, что Яценко убили из-за того, что отказался «откаты» давать вашему Космическому управлению.

— Таня! Где ты слышала эту ерунду? Сейчас люди будут говорить все что угодно. Ты не повторяй!

— Я, между прочим, молчала, когда наши дамочки про него судачили.

— Вот и молчи, за умную сойдешь.

— А ты сам-то что думаешь?

— Мне про это думать некогда, следствие на это есть, пусть там думают. У меня работы невпроворот, спутник на выходе, аврал, то одно сыпется, то другое.

Жена словно его не слышала.

— А еще одна версия, что из-за женщины его убили!

— Конечно, как без бабы. Даже если ее нет, вы ее обязательно придумаете. За что я спокоен, теперь тебе есть о чем со своими тетками поговорить. Кстати, сколько сегодня потрачено на продукты? Я не вижу чеков.

— Чеки в моей сумке, сейчас отдам, — разозлилась Таня. Что бы ни случилось, даже убийство большого начальника, а ему лишь бы проверить расходы семьи. Она привыкла лукавить, прятать дома купленные на папины деньги вещи, чтобы не раздражать домашнего скупого рыцаря.

Скоро у невестки день рождения, и предстоит убедить мужа купить Алене золотые сережки, сын у них единственный, и невестка должна ему соответствовать. Интересно, что может быть более весомым аргументом для Романа? Татьяна давно перестала ходить с ним по магазинам, потому что когда он спрашивал цену, то мог злобно заорать, не стесняясь ни жены, ни других покупателей:

— Вы что, все тут с ума посходили?! У вас кто-нибудь за что-нибудь отвечает!