Слово Вирявы

— Попоем сначала, Варя, — произнесла Метьказ и, не дожидаясь ответа, начала раскачиваться.

Те боярава тейтересь,Те азорава тейтересь,Кода якавтсы сэрензэ?Кода чаравтсы рунгонзо?

Песня лилась над водой, отражалась от ее поверхности, и казалось, что на той стороне кто-то ее подхватил.

Яки цюлкасо, котасо,Котова таргань палясо,Котова таргань палясо,

Кеменьга таргань руцясо…[32]

Голос Метьказ был сильным, звонким, без старческих ноток. Будто и не она пела, а цветущая молодуха с широкой грудью.

…Кеменьга таргань руцясо…

Когда последние звуки песни отзвенели, по воде что-то плеснуло, точно рыба хвостом. Варя подвинулась ближе к Метьказ.

— Давай-ка начинать, — сказала та своим, не певческим, голосом, и Варя мысленно удивилась разнице.

Знахарка зажгла несколько маленьких свечей, друг за другом достала мисочки с яйцами, лепешками и крупой наподобие пшена, куклу из теста, вынула бутылку вина, открыла коробочки с безделушками. Варя повертела на пальце колечко, сняла и протянула его Метьказ:

— Это тоже подарите ей.

Метьказ поцокала языком и положила его к остальным украшениям.

— Ложись, Варвара, лицом вниз, головы не поднимай, не гляди, только слушай. Страшно станет — терпи.

Варя хотела спросить, можно ли лечь на куртку, но передумала и послушно прижалась к влажной траве.

— Ведень кирдий Ведьава матушка, сынек теть покш паро мельга, шумбрачинь вешеме раба Варайнень[33], — начала Метьказ.

Варю зазнобило — то ли от холода, то ли от страха.

— Сон пансь теть пецька пряка, рамась казнеть ловнозь…[34] — Метьказ взяла что-то из мисок и коробочек. Следом несколько раз раздался всплеск: видимо, она поочередно бросала содержимое в воду.

— Тейть паро тев. Варайнень сиякс чудий ведьнесэть, сырнекс кеверий кевнестэть, сырнень лейчирестэть, сиякс лисий лисьма принестэть[35].

И опять Варя различила шлепающий звук, только на этот раз Метьказ ничего не брала с расстеленного холста. Варя решила, что та что-то оставила в руках и бросила только теперь.

Метьказ замолчала, и Варя уже обрадовалась, что все кончено и можно вставать. Однако знахарка снова принялась бормотать. Совсем рядом тихонько засмеялись. Варя вздрогнула и прислушалась. Метьказ продолжала мерно говорить, и смех явно принадлежал не ей.

В озере бултыхнуло, брызги долетели до Вари. Она крепче вжалась в траву и зажмурилась. Кто-то быстро пробежал мимо нее, остановился, вернулся — несколько капель воды упали ей на щеку, как с мокрых волос, — потом вздохнул, хохотнул у нее над ухом и со всего размаху прыгнул в озеро.

— Не могу больше, мне страшно, — просипела Варвара, не поднимая головы и загородив лицо ладонями.

Но Метьказ, помолчав, принялась произносить заговор в третий раз. Варя поняла, что он повторяется, узнав несколько слов и снова услышав свое имя. Она пообещала себе, что если опять раздадутся странные звуки, то вскочит и побежит прочь так быстро, как только сможет. Однако на этот раз было тихо.

— Вставай, горе ты мое, — наконец нежно погладила ее по голове Метьказ.

Варя с облегчением поднялась на ноги, отряхнула колени и лишь тогда осмелилась взглянуть в сторону озера. Знахарка стояла к ней спиной, согнувшись в земном поклоне. Когда она повернулась, то сердито цыкнула:

— Ты зачем вскочила?!

— Так вы же сами… сами мне только что сказали…

Метьказ охнула и, озираясь, засеменила к Варваре.

— Собираемся. Чем-то ты ее заинтересовала.

Они вместе сложили в рюкзак пустую тару, свернули холст, задули свечи. У Вари затряслись руки, а коленки разом стали ватными.

— Шевелись, ну! — поторапливала знахарка.

Не успели они сесть на велосипеды и включить фонарики, как в лесу тоненько и жалобно заскрипело дерево. Метьказ и Варя одновременно обернулись. Из подлеска послышались треск и шум, как если бы через него пробирался крупный зверь.

— Кабан! — вскрикнула Варя и нажала на педали.

— Стой! Мы совсем забыли… Батюшки! — почему-то запричитала Метьказ.

Но Варины ноги уже крутили педали, сердце стучало, накатывала тошнота. Сзади трещало и скрипело, слышались окрики знахарки, потом — обрывки эрзянских молитв. Как Варя ни пыталась, она не смогла заставить себя остановиться.

Только выехав на шоссе, она опомнилась. Спустила на землю дрожащие от натуги ноги, положила на руль руки и оперлась о них лбом. Вот и проверка на человечность. Она бросила Метьказ. Бросила и уехала. Что, если ее догнал кабан? Или какой там зверь в подлеске… Или не зверь, а… что? Вернуться? Вернуться и увидеть растерзанное тело бедной знахарки? Вернуться и увидеть хохочущую мокрую Ведяву, склонившуюся над бездыханной Метьказ? Варя стиснула зубы и заплакала.

— Не скули, обошлось. Надеюсь…

Варя вскрикнула от неожиданности, перепрыгнула через падающий велосипед и бросилась навстречу знахарке.

— Метьказ, простите меня, я думала, вы за мной поедете…

— Пришлось остаться твой огрех исправлять.

— Мой огрех? — Варя отпрянула.