Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

Следует отметить, что на первом месте среди князей Моложских были отмечены Прозоровские. В начале 1550-х гг. представители этой фамилии занимали скромные посты. В 1547 г. стольниками, новиками из знатных фамилий, были Василий и Александр Ивановы Прозоровские, а также Михаил и Никита Федоровы Прозоровские. По своим служебным достижениям они явно уступали Василию Андреевичу Сицкому, женатому на сестре царицы Анастасии Романовой. В Тысячной книге они закономерно были размещены в разных статьях: В. А. Сицкий – во 2-й, а Прозоровские – в 3-й. В переписке с А. М. Курбским Иван Грозный позднее не слишком уважительно отзывался об одном из Прозоровских: «У меня Прозоровских было не одно сто»[241]. Стоит отметить, что сложившаяся в конце XV в. система старшинства отдельных фамилий среди князей Моложских, очевидно, не претерпела к этому времени сколько-нибудь заметных изменений.

Отрывочность сохранившегося списка князей Стародубских не дает возможности определить принципы записи их имен. Пожарские, наиболее полно представленные в этой рубрике, были слишком малозаметны по службе и почти не встречались в разрядах. Вероятно, по своему положению в составе родовой корпорации они занимали достаточно скромное место.

Князья Мосальские не имели своих представителей в Боярской думе. Список представителей этого рода основывался на родовом старшинстве. Стоит добавить, что, как и в случае с князьями Ярославскими, здесь чередовались имена представителей двух ветвей оказавшихся в разное время на московской службе: Василия и Семена Юрьевича[242].

Сопоставляя между собой различные княжеские рубрики, следует отметить, что наиболее последовательно система выдвижения в Боярскую думу была представлена в рубрике князей Оболенских, что, скорее всего, было обусловлено наибольшим количеством имевшихся прецедентов и прочными традициями думской службы, существовавшими в их среде. Не случайно в 1550-х гг. князья Оболенские имели максимальное представительство в Боярской думе.

Княжеские рубрики Дворовой тетради давали московскому правительству возможность широкого выбора будущих бояр и окольничих. Порядок расположения в них отдельных имен и фамилий в дальнейшем во многом предопределил назначения в Боярскую думу. Из князей Оболенских в 1555 г. боярами стали И. В. Горенский и Ф. И. Кашин. В 1559 г. к ним присоединился М. П. Репнин. Из князей Ростовских боярство в 1557 г. получил А. И. Катырев. Подобным образом сложилась судьба А. И. Ногтева-Суздальского, ставшего боярином в 1560 г. Позднее, во второй половине 1560-х гг., боярство получил также И. А. Шуйский. Среди князей Ярославских в 1554–1555 гг. боярином стал И. М. Троекуров. Вскоре после этого в Боярскую думу попал также и А. М. Курбский. Князья Моложские были обойдены вниманием Ивана IV. Лишь в 1558 г. боярином стал царский родственник В. А. Сицкий. Как и предполагалось, окольничим в конце 1550-х гг. стал В. А. Гага Великого[243].

В этом вопросе сталкивались две противоположные тенденции. Отмеченный выше порядок выдвижения в Боярскую думу не был как-то легализован и опирался лишь на существующие традиции. Царская власть (лично Иван Грозный) принимала его во внимание, но часто действовала исходя из собственного понимания целесообразности пожалования думских званий тому или иному лицу. В 1553 г. князь С. В. Звяга Ростовский объяснял свой побег тем, что «их всех государь не жалует, великих родов бесчестит, а приближает к собе молодых людей, а нас ими теснит»[244]. Подобное заявление демонстрировало чаяния этого вельможи находиться в окружении «великих родов».

Думные звания часто раздавались наиболее видным представителям княжеских родов, но далеко не всегда в порядке существовавшей схемы родового старшинства. Среди князей Оболенских боярство так и не получили А. В. Ногтев и Щепины разных ветвей. Из Ростовских царским вниманием был обойден И. Ю. Хохолков. Сравнительно поздно боярство было пожаловано И. А. Шуйскому.

Уже была отмечена определенная близость боярского списка 1588/89 г. и Дворовой тетради. В боярском списке 1588/89 г. также получила свое отражение система родового старшинства внутри каждого из княжеских родов. В конце века центральное правительство, однако, обращало гораздо большее внимание на существовавшую систему старшинства. Бесспорные лидеры княжеских корпораций, записанные на первых местах в своих рубриках, беспрепятственно попадали в Боярскую думу в последующие годы. В 1598 г. по случаю восшествия на престол Бориса Годунова боярами стали князья Михаил Катырев-Ростовский и Федор Ноготков-Оболенский. Окольничими в 90-х гг. XVI – начале XVII в. служили князья Туренины, а также Иван Великого Гагин[245]. Именно такой порядок очередности на получение думских званий предполагался, скорее всего, в свое время в княжеских рубриках Дворовой тетради.