Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

Многие «дворяне» этого удела были также близкими родственниками членов Государева двора. Это наблюдение справедливо для Василия Иванова Волынского и его братьев, Ивана Беляницы Безобразова[340]. Некоторое число представленных здесь лиц в поземельном отношении не были связаны прежде с отданными ему территориями. Среди них был князь В. И. Барбашин. Его отец владел родовыми землями в Суздальском уезде. Ростовскими вотчинниками были Грязные-Ильины. Позднее им принадлежали также земли в Углицком уезде. Возможность выбора службы существовала и у сыновей И. М. Волынского, имевших земли в Коломенском уезде[341].

Наименее представительным был двор Семена Калужского, хотя о нем ввиду недолговечности существования и сохранилось очень мало сведений. Наиболее значимой фигурой здесь был престарелый князь Василий Иванович Голенин, неоднократно задействованный в проведении нескольких писцовых описаний рубежа XV–XVI вв. В 1501 г. он был дворецким в Твери, а позже отметился в качестве воеводы в смоленских походах. Куда менее примечательными были остальные известные здесь лица. Среди них особое место занимал бывший рязанский боярин Матвей Булгак Денисьев, который еще в первые годы XVI в. перешел на московскую службу. В 1508 г. он был одним из воевод «из удела от князя Семена Ивановича». А. А. Зимин считал возможным говорить о том, что он не служил этому князю, а был придан ему «для усиления». Это предположение кажется не слишком правдоподобным. Потомки князя Александра Кашина, еще одного воеводы из калужско-бежецкого удела, фигурирующего в том же разряде, позднее служили по Калуге. Очень вероятна связь с двором Семена Калужского и для Василия Юрлова Плещеева, который также был послан «из удела».

И.Т. и В. Т. Юрловы Плещеевы в 1495 г. находились среди «постельников» в свите великого князя. Сыном окольничего Ивана III был Иван Данилов. Служил «государю всея Руси» также отец князя А. В. Кашина. Не исключено, что в калужско-бежецком уделе подвизались и некоторые другие Кашины, а также их родственник Василий Горенский, которые позднее также служили по Калуге[342]. Из названных лиц, очевидно, что связей с территорией нового удела не имел М. Булгак Денись ев. Родовые вотчины в Оболенске и в Малом Ярославце принадлежали Кашиным, которые вполне могли оказаться и на великокняжеской службе[343].

В целом стоит отметить определенную стихийность набора служилых людей в удельные дворы, созданные в первые годы XVI в. Воспользовавшись случаем, сюда перешли многие члены Государева двора, в том числе и те, что не были прежде связаны с удельной службой. Многие из них не имели вотчин в уездах, которые образовали княжества сыновей Ивана III. Некоторые члены удельных дворов, особенно Дмитрия Углицкого и Семена Калужского, ранее не были известны на службе и, видимо, отличались молодостью, под стать своим юным князьям.

На начальном этапе процесс формирования новых удельных дворов в значительной мере вышел из-под контроля великокняжеской власти. И дело было даже не столько в удельных пережитках, следы которых здесь были не столь уж значительными. Определенной ревизии подвергались в результате достижения нескольких предшествующих десятилетий. Некоторые из новгородских помещиков оставили, например, свои поместья после смерти Ивана III. Часть из них нашла себя на удельной службе. Помещиком Деревской пятины был Григорий Константинов (Жеребцов) из рода Бяконта. Его сын Василий служил уже Юрию Дмитровскому и в Дворовой тетради был записан по Кашину[344].

С Бежецким Верхом были связаны Нелединские, которые были широко представлены в Новгородской земле на рубеже столетий. Земли Данилы Нелединского в соседней Бежецкой пятине перешли в разряд оброчных уже к началу XVI в. Жалованная грамота 1508 г. С. Сарыхозину и М. Поздееву называет среди прежних владельцев их поместья Семена, Михаила и Третьяка Александровых Нелединских. В руки новых владельцев, согласно писцовой книге 30-х гг. XVI в., перешли также земли двух братьев Андреев Михайловых Нелединских. Некоторые из этих Нелединских встречаются в более поздних источниках. В 1527–1528 гг. С. А. Нелединский продал московскому Симонову монастырю свою вотчину село Перемут в Бежецком уезде. Послухами в этом акте выступали его братья Михаил и Третьяк. Их потомки были записаны в Дворовой тетради в рубрике «Бежецкий Верх». Здесь же числились Василий и Ташлык Андреевы Безсоновы Нелединские, сыновья Андрея Безноса, еще одного новгородского помещика[345].

Углицким городовым приказчиком в конце 1540-х гг. был Иван Тур Константинов (ясельничий). На рубеже XV и XVI столетий он вместе с братом был известен как помещик Шелонской пятины[346].

Видимо, имело под собой основание сообщение литовских послов в обращении к Юрию Дмитровскому о том, что после смерти Ивана III «многие князи и бояре, опустивъши брата твоего, великого князя Василя Ивановича, к тобе пристали»[347].