Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

Трудно сказать определенно, когда на московской службе появились князья Кропоткины. Часть из них служила в Великом княжестве Литовском. В самом конце XV в. сыновья Александра Кропоткина получили новгородские поместья, а затем вошли в состав сформированного здесь из местных помещиков воеводского корпуса.

Стоит заметить, что значительное число местных землевладельцев осталось на своих местах. На правах служилых князей действовали В. И. Шемячич и С. И. Стародубский, князья Воротынские, Одоевские, Белевские, Трубецкие. Отдельная служилая корпорация была создана для князей Мосальских. Сохранили свои вотчины также князья Волконские. Пример с Мосальскими был достаточно показательным для характеристики проводимой политики. После окончания войны 1500–1503 гг., по итогам которой Мосальск отошел на московскую сторону, часть представителей местной династии (старшей линии) продолжала находиться на литовской службе. Они, очевидно, должны были потерять свои владения в родовом княжестве. Трудно определить время их появления на службе у московских князей. Этот переход произошел уже после 1508 г. Семен Михайлов Старый Мосальский получил в этом году привилей на службы в Смоленском повете. Его брат Василий Литвин «до Москвы втек» (между 1521 и 1534 гг.). В местническом деле 1572 г. его сын князь Василий Литвинов указывал, что он «родился в Литве»[513]. Характерно, что обе ветви князей Мосальских Литвиновы и Кольцовы позднее были известны как мосальские вотчинники. В. В. Литвинов-Мосальский в упомянутом местническом деле с Р. В. Олферьевым-Нащокиным именовался «Иванинским». Это определение явно было связано с мосальской волостью Иванино. Очевидно, измена для их предков была вознаграждена возвращением конфискованных «дольниц». В завещании Ивана Грозного упоминается треть Мосальска «Володимерская Всеславля», находившаяся под прямым управлением московского правительства. Эта треть, очевидно, ранее принадлежала князю Владимиру Юрьевичу Мосальскому, потомки которого в полном составе служили в Великом княжестве Литовском. Остальные части Мосальска, видимо, принадлежали представителям местной династии[514].

Более того, Мосальские и Волконские ощутимо повысили свой статус. Очень вероятно, что многие из них прежде находились на службе у князей Воротынских и не пользовались княжескими правами[515]. Сам Мосальск в дипломатической переписке фигурировал как владение князя Семена Федоровича Воротынского. Таким образом, для многих порубежных князей, бежавших от московского «сюзеренитета», создавался стимул для смены служебной принадлежности. Декларируемая Иваном III ориентация на «старину», сыгравшая важную роль в переходах на его сторону верховских князей, очевидно, продолжала сохранять свое значение и в последующие десятилетия. В этих условиях чрезмерно активная ломка сложившейся системы землевладения вряд ли отвечала интересам московского правительства.

Согласно данным Дворовой тетради, поблизости от родовых центров служили князья Борятинские и Перемышльские-Горчаковы (Калуга и Таруса). По Воротынску значились князья Хотетовские, некоторые из которых, возможно, также прежде служили местным князьям. Яков Хотетовский (без титула) в 1509 и 1510 гг. упоминался в поземельных актах Бежецкого уезда. Его появление здесь могло быть связано с пожалованием соседнего Козельска Семену Калужскому, владевшему Бежецким Верхом[516].

Иван III в своем завещании распоряжался двумя третями Воротынска, переданными старшему сыну – Василию III. С этих земель служили отмеченные в Дворовой тетради Капустины и Савины. Обе эти фамилии происходили от бояр воротынских князей, сохранивших за собой в неприкосновенности свои земли[517]. Очень вероятно также родство бояр Григоревичей и позднейших воротынских детей боярских Григоровых. С Серпейском были связаны Комынины. Их однофамилец в 1498 г. находился на службе у княгини Алены Говдыревской (владения неподалеку от Серпейска) и грабил пограничные литовские земли. Вотчины возле Козельска (смоленские волости) еще в 1490-х гг. принадлежали Нарышкиным. Их родственники служили в середине XVI в. по близким Тарусе и Боровску. По Боровску был отмечен также Третьяк Михайлов Висковатый, вероятный родственник мечнянина Васюка Висковатого, упомянутого в 1492 г.[518] В последних случаях переселения, если они действительно были, совершались на сравнительно небольшие расстояния, тем более что последующие территориальные расширения значительно отодвинули западные границы страны.