Смерть — единственный конец для злодейки (Огрызок по 212 главу)

— Сколько еще вы будете разочаровывать меня, маркиз?

Она вышла из тени. Лунный свет осветил её заплаканное лицо.

— Вы видели, как мне было тяжело жить в деревне, — жалобно всхлипнула Ивонна. — И, зная… что я потерянная дочь герцога Эккарт… шмыг.

— …

— Как вы можете позволить себе быть таким холодным?

В этот момент Винтер стиснул зубы.

Это был его грех, от которого он отчаянно отказывался.

Ради Пенелопы, которой было бы больно, если настоящая леди вернется, он держал это в секрете, даже зная, что Ивонна была дочерью герцога.

Когда правда раскрылась, он почувствовал, что они отдалились.

— Когда на меня напало чудовище, я чуть не умерла, маркиз. Рана на моем лбу так сильно болела.

— …

— Но гораздо больнее раны было то, что маркиз без всякой на то причины начал отдаляться от меня.

— …

— Почему вы больше не занимаетесь волонтерством? Я ждала вас.

Это было сразу после того, как он вернул Пенелопу домой из Солей.

В его подсознании расцвела пурпурная роза.

Не зная, почему расцвели цветы, он просто следил за Ивонной на расстоянии и не встречался с ней лично.

— Приехав в герцогство, я сразу узнала маркиза на церемонии и была так счастлива… Как вы могли обвинить меня в причинении вреда фальшивой леди?

— …

— Вы не можете быть таким жестоким.

Ивонна приблизилась к молчаливому Винтеру. По ее щекам текли слезы.

Винтер закрыл глаза.

Увидев полные слез голубые глаза, он на какой-то миг захотел выслушать её. Однако вместо её глаз он вдруг начал видеть перед собой другие, сухие бирюзовые.

В этих глазах не было смирения и даже безрассудства, словно она уже знала, что ей никто не поверит.

Вскоре он открыл глаза.

— Вы, вероятно, пострадали не из-за монстра, а из-за магии, использованной леди Пенелопой в Солей.

Голос был таким холодным, что слезящиеся глаза Ивонны задрожали.

— Что? Что за…

— У большинства людей, атакованных монстром, были обширные ранения и обильное кровотечение.

— …

— В отличие от них, у вас, кроме раненого лба, был только небольшой синяк. Как будто на вас что-то упало.

Ивонну ранило не чудовище.

Из-за обширного действия магии Пенелопы пещера рухнула, и если бы рана появилась из-за падающего обломка, это вписалось бы в общую картину.

После возрождения Лейла Винтер возобновил расследование. Странностей оказалось не одна и не две.

На нее напала группа монстров, которые внезапно появились в деревне, располагавшейся довольно далеко от её родного населенного пункта.

Более того, это нападение случилось сразу после произошедшего в Солей. Винтер решительно продолжил:

— Я уже знаю, что вы купили яд через горничную по имени Бекки и вынудили её участвовать в вашей постановке. Души не могут лгать.

После дискуссии в особняке герцога он использовал огромное количество маны и призвал её душу.

Почему он не поверил ей раньше?

Несмотря на то, что он хотел сразу же сообщить об этом герцогу и снять с нее ложное обвинение, он не мог этого сделать.

В Империи было наложено табу на некоторые заклинания, и Пенелопа не хотела, чтобы он вмешивался.

У нее было такое лицо, словно она умрет, если не покинет особняк герцога.

— Вы хотите что-то добавить? — тихо спросил Винтер, предупреждая.

— Это, это, я…

Услышав его аргументы, Ивонна запнулась и сделала шаг вперед, обнажая вторую половину лица, скрытую в тени.

Одна часть её лица была залита слезами, а другая была совершенно холодной, как лед.

— Вас не обмануть.

На её невероятном лице, наполовину плачущем, наполовину спокойном, появилась улыбка.

— Если вам это не по нраву, давайте оставим притворство и перейдем к делу.

— …

— Моя вещь, пожалуйста, верните её.

— Я не знаю, что вы ищете, но у меня этого нет, — попытался сдержанно ответить Винтер, чувствуя, как у него потеет шея.

Ивонна мгновенно заметила:

— Такая же реакция.

— Что…

— Пенелопа. В свое время она сказала то же самое. А затем в страхе сбежала, прежде чем я промыла ей мозги.

— Я подверглась промыванию мозгов в особняке. Мне удалось прервать процесс и сбежать.

Под конец фразы Ивонны мимо его ушей пронеслись слова Пенелопы.

Его глаза снова потускнели. Он тяжело сглотнул.

— Вы считаете, они не узнают, если я ускользну из особняка? Если вы что-нибудь сделаете мне, мой брат узнает, что я была здесь.

— …

— Я думала, что что-то изменилось, но вы по-прежнему так же глупы, как и в прошлой жизни.

— …

— Полагаю, с нас хватит.

Ее глаза вспыхнули, и она выпалила:

— Прекращай ломать комедию, отдай мне мой осколок.

— У меня его нет.

— А если так?

Она усмехнулась и сунула руку в карман, чтобы что-то вынуть. Предмет мерцал в лунном свете. Это был осколок зеркала.

— А если я промою тебе голову с его помощью?

— На мне это не сработает, — заявил Винтер, посмотрев на осколок.

Он уже был надежно защищен, учитывая многочисленные обстоятельства. Ивонна наклонила голову.

— Почему?

— Потому что промывание мозгов, которое ты на мне использовала, давно рассеялось.

— Почему ты так уверен в этом, маркиз?

— Я больше не чувствую к тебе жалости и не испытываю сочувствия. Все, что осталось..

— …

— Это отвращение и ненависть.

Очаровательное лицо Ивонны слегка исказилось, будто комментарии Винтера вызвали у неё легкий шок.

— Хорошо.