Смерть приходит с помидором

Смерть довольно часто их посещала. Потому что это был онкологический центр, нейрохирургическое отделение, там не насморк какой-нибудь лечили. И дежурные хирурги должны были ее отгонять. Дежурные медсестры присматривали за больными, а врачи отгоняли Смерть. Способы были разные и у каждого доктора свои. Иногда достаточно было сказать «кыш!», и она уходила. А иногда звали реаниматологов и гнали совместно. В особо трудных случаях приходилось стрелять. Каждому хирургу выдавали табельное оружие, классический пистолет Макарова, и набор патронов. Патроны после использования полагалось списывать на конкретного пациента и делать отметки в истории болезни. Смерть, конечно, убить нельзя, но от выстрелов она на какое-то время уходила. Плохо то, что иногда не уходила. Врачи не боги и могли не всё.

– А Смерть… – снова начал Митя, но Кирилл перебил:

– Лучше называй Она. Она же слышит нас. Может прийти на звук своего имени. Тебе это надо? Поесть не даст. Вот перехватим чего-нибудь, истории запишем, сегодняшних оперированных посмотрим в реанимации, тогда пусть приходит. А лучше бы Ее не было. Не на каждое дежурство Она приходит.

– Я сегодняшних уже посмотрел, – сказал Митя, закрывая свой первичный осмотр и открывая файл «Потапченко». – Все проснулись после наркоза, все экстубированы.

– Ближе к вечеру еще сходим, Тимофеева глянем. Он мне подозрителен. Вот не люблю я Тимофеевых: что ни Тимофеев, то сложности. И Варвара говорит, что Тимофеевых не любит. У них мониторинги плохо получаются, с наводкой.

– Варвара – это кто? – спросил Митя. – Я тут три дня, еще не всех знаю.

– Это нейрофизиолог. Она в своем кабинете сидит и не на всякую операцию ходит. На операции прицепляет электроды на разные части тела и смотрит на своих аппаратах, где какие параметры. Чтобы мы, хирурги, чего нужного не отрезали. Называется интраоперационный мониторинг, сокращенно ИОМ. На завтрашний мотор пойдет, вот и познакомишься. Ну, опухоль моторной зоны, по-нашему, мотор. Закончил? Молодец, быстро. Дай я проверю, а ты пока помидоры порежь. Вон там нож и тарелки. Салат сделаем. У меня есть бутерброды.

– У меня тоже, – кивнул Митя и встал. – И картошка. А доска есть?

– Нету, так режь, на тарелке.

– Ух, твердые какие! – удивился Митя. – А на вид красивые, большие. Убить можно таким помидором. Слушайте, какой звук.

Митя постучал помидором по тарелке.

– Да уж, – покачал головой Кирилл, не отрывая взгляд от монитора и спешно что-то доделывая. – Чугунный прямо. Если стукнуть им по голове, получится закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга, ранение, несовместимое с жизнью. А если таким помидорчиком запустить с расстояния, то череп проломит запросто, и будет открытая черепно-мозговая травма. И тоже несовместимая с жизнью. Так. Внимание. Она.

Кирилл обернулся к приоткрытому окну ординаторской. И Митя обернулся тоже. В неширокую щель лезло что-то бледно-белесое, очень тихое и на вид безобидное.

– Кыш! – негромко сказал Кирилл. Бледно-белесое кивнуло, быстро принимая антропоморфный облик, обозначились глаза, рот, очертания печального лица, к столу потянулась рука с длинными пальцами, изогнутыми во все стороны.

– К Потапченко тянется, – спокойно сказал Кирилл. – К его истории болезни. Блин, значит, рецидив будет, а я же всё чисто убрал. Кыш, я сказал! Пошла вон! Не трогай моего Потапченко, я что, зря ему опухоль шесть часов удалял?!

Митя, совершенно обалдевший от происходящего, машинально запустил в пришельца помидором, который не успел порезать. Красное ядро врезалось в бледное грустное лицо, пролетело насквозь. Лицо заколебалось, оплыло потеками и исчезло.

– Извините, пожалуйста, – растерялся Митя.

– Молодец, – похвалил Кирилл. – Нестандартно мыслишь, это хорошо для нейрохирурга. Помидорами Смерть еще никто не прогонял. Вот только, наверное, обиделась Она. Неуважительно это – помидором в морду. Еще придет. Ничего, справимся. А пока давай поедим, я уже просто сам себя перевариваю. Обедать вечно не успеваешь. Окно, что ли, закрыть, чтоб не лезла? Душно будет. Кто там орет внизу? Аж на четвертом этаже слышно.

Митя встал, чтобы закрыть окно, с некоторым трепетом выглянул наружу.

– Мужик какой-то лежит на газоне и матерится, – объяснил он, прислушиваясь к заковыристому тексту. – Что врачи выбрасывают всякую гадость из окон. Его по макушке чем-то стукнуло вроде камня, аж с ног сбило.

– Это наш помидор, – хмыкнул Кирилл. – Он пролетел сквозь Нее и упал вниз, на охранника. Где мои бутерброды? Вот они. Слушай, может, не будем помидоры резать? Очень уж хорошо они действуют. Сохраним против Нее.

– А вы же сказали – неуважение, – вспомнил Митя.

– Она сама виновата – в ординаторскую лезть некорректно.

И хирурги принялись за бутерброды.