Смерть приходит с помидором

– Вообще-то обычно ситуация под контролем, – жуя, объяснял Кирилл. – Она приходит, мы прогоняем. Не каждый раз и пистолет используем. Но в последнее время участились какие-то нехорошие случаи. Она проскальзывает мимо нас, мы не чувствуем. Обычно чувствуем, даже если она к больным лезет, а не к нам. А тут приходим утром на обход – а человек умер. Как будто Она какие-то обходные пути нашла, мимо нас и мимо анестезиологов. И я вот что думаю – надо бы проверить подвалы. Там гардероб для госпитализированных, всякие подсобные помещения, подземный проход к пищеблоку, коридор к моргу, спортзал… раньше был, а потом закрыли. Потому что ребята в спортзале начали испытывать какие-то неприятные эмоции – то ли страх, то ли просто неуютное какое-то чувство. Как будто кто-то там есть, а никого не видно. Ну и закрыли спортзал, чтобы это, которое не видно, по отделениям не шастало. Может, Она через подземные коммуникации лезет? Там есть выход на первый этаж, около аптеки. Я давно хотел на дежурстве проверить, но не могу же отделение бросить. А теперь нас двое. Вот и можно посмотреть подвалы: один остается в отделении, второй гуляет по подземным ходам. Если что не так – звоним по телефону и сбегаемся. Согласен?

Митя не очень хотел лезть ночью в незнакомые подвалы, битком набитые нечистью, но не признаваться же!

– Конечно, согласен, – сказал он бодро. – Очень интересно.

Глава вторая. Обычное дежурство

– А вот еще случай был, – вспомнил Кирилл, глядя на последний кусок колбасы. – Не у нас, а в другой больнице, в травме, травматолог Андрей рассказывал. Нейрохирурги собираются обедать, порезали колбасу. В это время привезли свежего пациента – какая-то травма головы, но он неплохо себя чувствует, ходячий. Он заходит в ординаторскую, прямиком к столу и начинает есть колбасу. Хирург сразу говорит: «Ага, компьютерную томографию можно не делать, диагноз ясен: травма лобной доли, гематома». Все-таки отправили на КТ – точно гематома лобной доли. Привозят следующего пациента – по закону парных случаев тоже заходит, тоже к столу и тоже за колбасу. Хирурги снова (глядя с грустью на исчезающую колбасу): «Надо же, опять лобная доля». Сделали КТ – снова гематома лобной. С тех пор гематома лобной доли у них в отделении называется «синдром колбасы».

– Ну я понимаю, – кивнул Митя. – Пациенты с поражением лобной доли могут быть фамильярны, неряшливы, без тормозов. Но мне почему-то не смешно.

– Ты же три дня только в нейрохирургии. Привыкнешь. У нас плохо работать, если не смеяться. Знаешь, у меня есть знакомый, он военный, боевой офицер, последняя награда за Сирию. Он мне сказал: «На войне гораздо больше смешного, чем страшного. Потому что война настолько противна человеческой природе, что люди начинают чудить, чтобы не сойти с ума». Так у нас то же самое. Онкология ведь тоже противна человеческой природе. Поэтому мы смеемся. А говорят, медики – циники. Мы не циники. Мы так живем, отстреливаясь от Смерти. Иногда это смешно. Вот был случай. Дежурил Владимир Николаевич. И ему медсестра сказала, что уже полночь скоро, а один пациент стоит в коридоре и не уходит спать. Николаич пошел, спрашивает, в чем дело. Пациент объяснил, что ждет электричку на Каменск, а электрички стали очень плохо ходить. Николаич сразу сообразил и сказал: «Так сегодня электрички отменили. На Каменск поезда не будет». Больной поблагодарил и пошел спать. Тоже не смешно?

– Немножко, – вздохнул Митя, фальшиво улыбаясь. – Они у вас что, все такие психи?

– Да они совершенно нормальные! – возмутился Кирилл. – Вполне умные, только у них опухоль в голове. Ну немножко странные получаются. Доел? А сейчас пойдем глянем сегодняшних оперированных в реанимации.

Хирурги поднялись на пятый этаж, где реанимация, замерли перед приоткрытой дверью.

– Погоди, – прошептал Кирилл. – Слышишь? Разговаривают…

В затемненной палате один пациент говорил другому:

– Задолбало уже лежать в этой реанимации!

Второй ответил:

– Да не говори! Сплошная жопа!

– Всё в порядке, – заулыбался Кирилл. – Если такие разговоры, значит, операция прошла хорошо. Один с опухолью мосто-мозжечкового угла, невринома слухового нерва, на нашем сленге «муму», второй с глиомой виска. Оба в палате не больше пяти часов. А им уже надоело! Отлично!

Хирурги зашли в палату, пациенты притихли. Кирилл проверил лицевой нерв у первого мужчины («Глаза зажмурьте. Зубы оскальте. Отлично, лицо ровное, никакого пареза нет. Не тошнит? Не болит? Хорошо»), потом поговорил со вторым («Сожмите мне руку. Ногой пошевелите. Слышите меня хорошо? Не болит? Если заболит, не терпите, скажите сестре, она укольчик сделает. Нет, сейчас в палату еще рано, полежите ночку здесь. Нет, вставать тоже еще рано, полежите немножко, отдохните после операции. Хорошо, вы оба молодцы. Нет, свет на ночь совсем не выключат, надо же за вами приглядывать. Да, я понимаю, что вы уже почти здоровы, но все равно, так положено. Да, мы бюрократы. Спокойной ночи»).

Зашли в ординаторскую реаниматоров, рассказали дежурному Олегу про помидор.