Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

— Иными словами, если мы и вправду боги, почему не решим свои проблемы сами?

— Что-то вроде этого.

Для богини, пожалуй, она была слишком болтлива.

— Даже у богов есть свои ограничения.

— То есть?

— К примеру, мы не можем вторгнуться в храм шайиров. Об остальном узнаешь после, когда согласишься помочь.

Вообще-то, я не собирался соглашаться, но вслух этого говорить не стал. Ладно, будем вежливы с дамой, попытаемся выяснить, что возможно, и слиняем при первом же удобном случае. На кой мне сдались все эти боги? Если я правильно помню, память у богов короткая. Их обычные заботы — как бы соблазнить папашину подружку, пристукнуть братца или посчитаться с домашним трехглавым драконом; остальное их волнует мало. Через пару часов эти так называемые годороты забудут частного сыщика Гаррета, на что он ни в коей мере не обидится.

— Так ты поможешь нам?

— С какой стати я должен лезть в подвал с завязанными глазами? Я даже не знаю, с кем имею дело. Ты представилась, хорошо. Еще я запомнил имя того типа с крыльями вместо ушей. А остальные?

— С крыльями? А, Йоркен Посланец. Мелкая сошка.

— Да? А те три урода, Дайгед, Родриго и Ринго? Кто они такие?

— Аверы. Мы их унаследовали от Древних. Если не считать физической силы, у них нет никаких божественных атрибутов.

— А как насчет уродства? С этим у них полный порядок.

— Извини, запамятовала. Дальше. С твоим складом мышления ты наверняка положил глаз на Звездочку.

— Какая такая Звездочка?

— На самом деле у нее другое, древнее имя, которое означает «утренняя звезда». Мы зовем ее Звездочкой. Она олицетворяет плотскую сторону женщины. Искусительница, храмовая проститутка, всегда готовая отдаться.

— Как романтично!

— То-то ты на нее вылупился.

— Против некоторых вещей невозможно устоять.

— Ну да, иначе ты не пошел бы за Адет.

— Адет?

— Та рыжеволосая штучка, которая пыталась заманить тебя в ловушку. Тебе повезло, что мы следили за тобой. Поверь, компания Звездочки гораздо приятнее.

— Значит, рыжеволосая? Как я уже говорил, против некоторых вещей невозможно устоять.

— Послушай моего совета, Гаррет, займись лучше Звездочкой. Глядишь, она тобой и заинтересуется.

Ба! Если она не заинтересовалась мной до сих пор, то может затолкать свое равнодушие в бутылочку и торговать им по рыночной цене. «Покупайте божественные отбросы!» Зато разбогатеет, станет знаменитой и, чем черт не шутит, сумеет подняться на пару ступенек поближе к вершине Холма… А если подсказать ей что и как, я тоже могу разбогатеть. Ну да, договориться о проценте за услуги и…

— Ш-ш-ш!

Из зеленых волос поползли змеи. Магодор разозлилась. Вряд ли она и впрямь способна читать мысли, но что я отвлекся, заметить было проще простого. Нет, так не пойдет. Может, годороты и не боги, но они верят в свою божественную природу, а потому имеют полное право быть капризными и злобными.

Я очаровательно ухмыльнулся, приподнял бровь и воскликнул:

— Я не сплю! Не сплю!

Как в старые добрые времена в морской пехоте, когда мы с венагетами крошили друг дружку в капусту на островах, сержант частенько заставал меня врасплох, ибо мои мысли то и дело пускались в странствие.

— Похоже, тебе не очень интересно.

— А ты поставь себя на мое место. Меня похитили, приставили к горлу нож. Вроде бы хотят нанять на работу, но на какую, не говорят. И потом, до сих пор я не услышал ни слова об оплате. Что, кстати, наводит на подозрения в отношении кредитоспособности нанимателей, боги они или не боги.

Чем дольше я вещал, тем менее привлекательной становилась красотка Мэгги. Я заткнулся, прежде чем она решила проломить мною пол и продолжить беседу в другом помещении.

— Может, расскажешь про остальных?..

От Мэгги струился зеленый свет. Я не сомневался, что она сделала пометку против фамилии «Гаррет» в своей книге черных дел. На ее лице промелькнула гримаса ярости, но она сдержалась. Может быть, годороты на самом деле оказались в отчаянном положении.

— Скажем, про ваших боссов? Кто они такие?

— Имар и Имара.

Мог бы и сам догадаться. Одновременно брат и сестра, муж и жена.

— Правитель и Правительница Всего Сущего, Покоритель Неба и Мать Земли, Солнце и Луна, Звездогонитель и Та-Кто-Вызывает-Весну…

— И прочая, и прочая, — пробормотал я.

Что поделаешь, у меня вошло в привычку потешаться над пышными прозваниями командиров стражи и всяких боссов. Согласен, привычка пагубная, но отделаться от нее не так-то просто.

— И прочая, — согласилась Мэгги. — У каждого бога хватает эпитетов, которыми его и прославляют, и оскорбляют.

Это она верно подметила. У церкви, в лоне которой я вырос, не было избытка божеств. Мы имели единственного бога — и около десяти тысяч святых, которые играли роль малых богов и богинь. Образовалась своего рода небесная бюрократия. Некоторые святые занимались лишь тем, что искали потерянные пуговицы или следили за сбором винограда. И бюрократия разрослась настолько, что наверняка будет существовать не одно столетие после того, как умрет последний из верующих в единого бога.

— Ладно. Теперь я знаю, кто вы, и смутно представляю, в чем суть дела. Один храм. Два пантеона. Кто проиграет, теряет все.