Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

— Не совсем понимаю, чего вы желаете, — набычась, спросил я.

— Найдите Кливера. Притащите его ко мне или отведите меня к нему. Как только мы окажемся лицом к лицу, ваша миссия завершится.

С большой неохотой я придвинул бумажник — эту взятку! — к себе и заглянул внутрь. Там я увидел несколько исписанных каллиграфическим почерком листков, какие-то бумаги с официальными печатями, приличное количество золота и грудную кость птицы, которая, как известно, способна выполнить все ваши желания.

— Кость-убийца? — поинтересовался я.

— Что? Ах это. Да, конечно. Вы же служили на островах.

В тех местах туземцы владели собственной, довольно отвратной разновидностью магии, на которую карентийцы и венагеты реагировали одинаково — уничтожая ее носителей на месте.

— Зачем она мне? — проворчал я.

— Это вовсе не то, что вы думаете, — не подлинник. Если попадете в безвыходное положение, плюньте на кость, и те, кто желает вам зла, не смогут сфокусировать на вас свой взгляд. Дружественные или нейтральные наблюдатели будут вас прекрасно видеть, а убийцы окажутся неспособными применить оружие. Не правда ли, ловко придумано?

Возможно. Я промолчал. Гиганты вроде него считают себя настолько умными, что частенько остаются в дураках.

— Чудно! Кость не помешает, поскольку мои магические способности годятся лишь на то, чтобы превращать города в руины.

Чэс продолжала улыбаться так, словно подрядилась полностью расплавить мое сердце.

— Я должен бежать, — извиняющимся тоном произнес Повелитель Огня. — Кто-то может подумать, что теперь, после победы, моя жизнь стала легче. Ничего подобного. Да и вы, наверное, предпочли бы остаться вдвоем.

Прошу прощения, но в реальной жизни такого человека быть не может. Я сделал ему ручкой. Мой новый босс — хочу я того или нет.

Встреча с чародеем оказалась вовсе не такой страшной, как я опасался.

— Разве не здорово?! — спросила Чэс.

Она пребывала в таком восторге, что мне подумалось: не использовал ли кто-нибудь против нее заклинание оглупления.

— Что здорово?

Ее улыбка из восторженной стала непонимающей.

— Что с тобой? Что тебя беспокоит?

— Да твой папочка, — ответил я, крепко сжимая бумажник.

— Не понимаю. — Она, видимо, считала, что я должен визжать от счастья.

— Меня беспокоят его слова.

— Разве он не выложил тебе все прямо и честно? Разве он напускал туман?

— Нет. — Этого я утверждать не мог. — Что ты помнишь о том грабеже?

— Ничего, меня здесь не было.

— Вот как? — Порывшись в своем мешке факира, я извлек оттуда фокус с бровью. Этот трюк выводит всех из себя.

— Я была в школе. Заканчивала обучение. Ребята все ушли служить в Кантард унтерами. — Она имела в виду одноклассников. — А те, кто демобилизовался, вернулись, чтобы завершить учебу.

— Давай не будем ссориться, особенно после того как я пережил встречу с папой-чародеем, не перегруженным обычными родительскими предрассудками.

— Дорогой, забудь о талантах моего родителя. Он их, кстати, называет проклятием.

Чэс соблазнительно улыбнулась, и мне показалось, что она совсем не склонна продолжать обсуждение своего папаши.

Но я все же спросил:

— Это в его духе?

— Что?

— Нанимать кого-то, чтобы отыскать кого-нибудь с целью отомстить за какую-то древнюю обиду.

— Возможно. Нас ограбили лишь один раз, и я знаю, что это его бесит до сих пор. Когда папа начинает вспоминать о краже, ему ужасно хочется что-нибудь спалить.

Интересно. Вернее, любопытно. Во время беседы я совершенно не заметил у Повелителя Огня желания учинить пожар.

— Кончай, Гаррет. Забудем об этом, — взмолилась Чэс.

— Да? Думаешь, стоит?

— Лучше обрати свои помыслы на то, что тебе намерен прописать доктор.

Пришлось вновь вздернуть бровь.

— Все мои мысли только об этом. — С ее стороны это был древний женский трюк, заставляющий нашего брата распускать слюни.

Восхитительно холодным деловым тоном она добавила:

— Кстати, мы можем лопать, как свиньи. Папа оплатил ужин.

— Хрю, хрю… Лучше я не стану ограничивать себя в другом месте.

— Ох… Обещания, обещания. Относись к своим заявлениям ответственно. Сегодня вечером я не работаю.

Это были замечательные слова — слова, которых я не слышал со дня творения. Надо было бы что-то ответить. Но передо мной сидела такая великолепная женщина — я позволил, чтобы последнее слово осталось за ней.

52

Когда я вошел в заведение Морли, пара завсегдатаев приветственно помахала мне лапами. Однако персонал повел себя менее дружелюбно. Рохля скривился так, будто изо всех сил пытался припомнить, где же он, в конце концов, спрятал крысиный яд.

Но сам Морли пребывал в прекрасном расположении духа. Он сбежал вниз по лестнице, как раз когда прибыл мой чай.

— Мне знаком такой твой вид, — сказал я. — Ты либо сорвал приличный куш на бегах водяных пауков, либо чья-то жена, споткнувшись, упала, и ты смог воспользоваться этим, прежде чем она успела вскочить на ноги.

Его акулья пасть растянулась в улыбке.

— А мне-то показалось, что именно ты занялся этим делом.

— Почему ты так решил?

— Тебя засекли с потрясной блондиночкой в заведении явно не твоего уровня.

— Виноват. Было дело. Но откуда тебе это известно?