Смоленские кривичи. Держава на Днепре

Князь Ростислав должен был установить средства на содержание епископии. Вот тут мы и подходим к наиболее ценной части документа. B Уставе перечислены местности, которые платили дань и другие сборы князю Смоленскому. Десятая часть доходов перечислялась на содержание епископата. Это решение как раз и утвердила смоленская община. Без нее князь не властен договариваться с епископом. Вече было чем-то вроде собрания жильцов – всех трудоспособных домохозяев волости, которые и приняли ключевое решение.

А.А. Зимин вычислил, что размер полюдья (добровольных пожертвований) и дани в пользу Ростислава достигал огромной суммы в 4000 гривен, но к этой цифре нужно отнестись с осторожностью. Размер многих сумм в Уставе не обозначен. Л.В. Алексеев сделал другой подсчет и пришел к выводу, что размер выплат в пользу Ростислава составил 3087 гривен серебром. Но за этими деталями от историков ускользает главное: в чьей собственности находились земельные, охотничьи, рыболовецкие угодья? И.Я. Фроянов делает вывод, что – в коллективной собственности смоленской общины, а не князя. Это революционный вывод, он противоречит теории «феодальной Руси» Б.Д. Грекова и Л.В. Черепнина. Однако развивает идеи В.В. Мавродина о наличии «военной демократии» в Древней Руси и С.В. Юшкова о доклассовом характере древнерусского общества (аргументацию Фроянова см. в книге «Лекции по русской истории». С. 782–784). Собственно, для прежней русской исторической науки в этом нет ничего сенсационного. Уже П.В. Голубовский писал, что «общинное начало было у смоленских кривичей господствующим, основным, из которого проистекал весь строй их общественной и государственной жизни».

По мнению Фроянова, при чтении Устава «открывается впечатляющая картина, где смоленская волостная община представлена в двух ипостасях – в качестве верховного, можно сказать, титульного земельного собственника и непосредственного владельца селами с несвободным населением» (Лекции по русской истории. С. 784). Первичным по времени было право собственности общины в родо-племенной период. В ходе разложения рода формировалась волостная, то есть полисная, собственность, и эти владения охватывают почти всё княжество. «По сравнению с ними, – полагает Фроянов, – земельная собственность князя выглядела весьма скромной». Косвенно эти выводы подтверждаются скромным характером другой земельной собственности на Руси – церковной, причем даже в более позднее время, в XVI веке. Автор книги бесконечно далек от идеализации Русской православной церкви, но в данном случае речь не об эмоциях, а о фактах. Устройство РПЦ не было феодальным, и русские попы оказались очень далеки от феодальных форм эксплуатации населения. Никакого сходства с западными князьями Церкви не наблюдается. Оттого протестантские требования дешевого клира и секуляризации церковных земель впоследствии просто не находили понимания у восточных славян. Неясно было, о чем речь. Это же касается власти и собственности князей. Перед нами – доклассовое общество, где имеет место очень интересный симбиоз распределения властных полномочий между князем и общиной; при этом община (а не князь) выступает коллективным верховным собственником и носителем власти. К XIV столетию эта система основательно разрушается, но во времена Ростислава Смоленского достигает расцвета.

* * *

Таковы общие соображения. Но не менее сенсационны детали Уставных грамот. Например, интереснейший момент, на который обратили внимание исследователи, – «Суждали Залесская дань», о которой говорится в Уставе. Изначально она шла в Смоленск, но затем была перехвачена Юрием Долгоруким.

Перед нами – важное свидетельство изменения границ Смоленщины. О нем не говорится в летописях, его оспорил Насонов в своем исследовании о рубежах древнерусских княжеств. Но всё же…

Из Устава следует, что смоленские владения в первой четверти XII века занимали всё среднее течение Москвы-реки, в том числе и земли, на которых располагается современный город Москва. Ничего удивительного в этом нет. Здесь тоже обитали кривичи, и эти кривичи были смоленскими. То есть перед нами единое племя, не разорванное на разные княжества. Так и подходил к решению вопроса еще П.В. Голубовский в своем исследовании о Смоленщине. Но поздние историки нагромоздили много нелепиц.

А.Н. Насонов полагал, что «Суждали Залесская дань» взималась на самом деле Киевом. Из Суздаля ее везли в Смоленск, который был, следовательно, перевалочным пунктом для отправки материальных ценностей на юг. Затем, примерно в 1137 году, дань перехватил Долгорукий.

Л.В. Алексеев и польский исследователь А. Поппэ (чьи реконструкции далеко не всегда вызывают доверие) полагали иначе. В 1134 году князь Ярополк передал Долгорукому Переяславль-Южный, а взамен получил право взимать дань с части Суздальской земли где-то в районе Переяславля-Залесского. Через некоторое время Долгорукий разорвал соглашение и вернул себе право сбора «Суждали Залесской дани».